Всё предрешено

Не гадай, зачем я это сделал —
Я хотел быть смелым для тебя,
Я хотел, чтоб ты в меня поверила
Так, как сам бы не поверил я в себя.

Не ищи простого объяснения,
Не ищи и сложных — ведь их нет.
Просто душу извели сомнения,
И мне очень нужен был ответ:

Если смог один, то смогут многие,
И тогда — народ непобедим?
Когда на всех, в момент, одна тревога,
И когда успех, для всех, один?

Я хотел быть частью этой мощи,
От которой захватило дух —
Где знамёна наших душ полощет
Новый, нами взорванный, редут,

Где огромная нечеловечья сила
Нас вела, в конкретный, каждый, бой,
И где братская, одна на всех, могила,
И в ней каждый — чуточку живой.

В рай идут, погибнув мученически,
Те, чьи закопали мы тела,
Но душа живущего, стоически,
Ад кромешный на земле прошла.

С каждым позывным, в земле закопанным,
Часть души бросалась вниз, на дно,
И оттуда мне могильным шёпотом
Утверждала: всё предрешено.

И в моей душе, совсем растерзанной,
Для мечты и жизни места нет:
Я раздал её всем тем, ушедшим
В лучший мир, на тот, далёкий, свет,

А взамен я обретаю память,
Где они, по-прежнему, живут,
Где одной Души полощет знамя
Новый, нами взорванный, редут.

Где, одна на всех, у нас могила,
И победа, и прощанье у черты...
Где одно несбывшееся "было",
И одна, иссушенная, ты.

Не гадай, зачем я это сделал, нет —
Не вини, не злись, не объясняй —
Я теперь — в душе твоей истерзанной,
В лучшем мире, что зовётся "рай",

Но живу, среди случайно выживших,
В памяти — улыбкой, позывным...
Ты на стол фотоальбом наш выложишь,
И расскажешь, как тут вам — живым...

А я стал частицей этой мощи,
Что объединяется в народ.
Твой герой. А всё могло быть проще...
Я шепчу: ведь всё предрешено.