Скорлупа

Все течет - ничего нигде не меняется
За окном та же лужа дождем наполняется,
Единицу, сведя в бесконечный  фрактал
Воплощеньем Венеции «Водоканал»,
Водяными кругами сознанье размыв
Видно точно приплыли  и некуда плыть.
Кровь стекает по зубьям крупными каплями,
Нагоняя волну ржавыми граблями
Растворяясь  в иллюзиях сна - за и не,
Ты, попробуй, пойми, что у них на уме?
За окном барабанщик стучать перестал,
Смотрит Альбрехт в упреке ликом Христа
И двуликий Вертинский в маске паяца
Напевает «…уйти, навсегда отказаться»
Почерневшей луной – блин циферблата
Отмеряет секунды - каждой на брата,
Завивая в локон на бигуди
Мозаичной бабочкой Гауди,
Сокращая на метр длину коридора
В ожидании  третьего термидора,
Отразив  мимолетом злобный оскал
Двойника, заприметил в складне зеркал,
А за ним белоснежного дна дивный остров,
Заключенный в стеклянный безжизненный остов,
Где когда-то мечта воспарила и смолкла,
Где ручей не течет в пересохшее горло,
Где когда-то витал в пузырях попугай,
Воспевая беззвучно заоблачный рай,
Подчиняя стезю метафоре меткой,
Ограничив периметр рамочной клеткой.
Пузырями тесним, воспев на лады
Животворность околоплодной воды,
Сокративши донельзя условную роль
Рефлекторным движеньем, хлопнув как моль.
Отсекая труху, нивелируя бред,
Забивая козла, обрубив концы пред-
полагаемой рыбой, поддернув крючком
Выразительной суммой  счета очков,
В подсознанье свербя - точит и точит
Коловоротом червь-древоточец
Облекая труху в сумму сложенных воль,
Норовя расколоть скорлупу исподволь.
Уравнением мышц, дано – не дано
Заколочена «х» - неизвестность в окно,
Прибегая к «авось», вознесеньем личин,
В неизвестный «х» ряд величин,
Зачеркнув заочно глазницы крестами,
Переставив слагаемые местами.
К разрушенью идиллий пастушьей эклоги
Перманентный фантом стучит на пороге:
Рисовали костлявой, с косой, слюни ядом -
Оказалась с бутылью и крупным задом.
Соблазняла незваная неглиже,
Воспарив до «небес» на седьмом этаже.
Не пустил одалиску, оставил снаружи
В комбинации форм, далеких от груши.
Колотила в дверь пересушенной воблой
И как вобла, видно, засохла и сдохла.
А двуликий паяц в гриме Пьеро
Подпевает: «…из женщины сделать «зеро» .
Облекая в «зеро», скорей для проформы.
Ангелочки трубят  дутым фарфором,
Резко дернув за нить - скелет на крюке
Помавает окурком в костлявой руке,
Упреждая обличием - жизни конечность,
Воплощая движением – бесконечность,
Навевая ее разной сущностью тленной,
Возведя вкруг себя бетонные стены.
Постороннему хлам - для тебя целый мир,
Никого не смутить  стилем «ампир»,
«Покупай! Не скупись! Все на ярмарку душ!
Налетай! Грош цена - три копейки за куш!»
Все одно, что веслом по волне вперевалку
Канув в Лету, Харон переправит на свалку.
Шелухой обагряются к празднику  яйца,
Неприкаянный Будда  прищуром китайца
Скорлупой о чугун - маковку лысины
Славословит приход  благодарно: - Воистину!..
Проницательный взгляд сквозь толщу стены,
Посторонним свидетелем со стороны,
Недвусмысленный знак в улыбке немой:
Прочь! Не лезьте к нему, не склоняйте, он – мой.
Да и силы не те - в гору одышка,
Семь ступенек чуть вверх. Стоп. Передышка.
Исказившись лицом чудака Вилли Вонка ,
Ослабевшей рукой дотянуться б до гонга
И на полке застыть деревянным цветком,
Засыпая себя иллюзорным песком,
А к нему деревянный выправить короб
Подогнав доску, без лишних зазоров.
Искажая в зигзаг  безыскусную ось,
Каждый пыжится вбить в основание гвоздь
Колотушкой, исправно стуча по виску,
Вбив по самую шляпку в доску.
Сколько их готовых, охочих и прочих,
В муках зависти, злобы, желчи и корчи
В разнарядке суффиксов «ач» и «ок»
Ноги вытереть о половичок? 
Парафразом чужим крича: «Мы в ответе…»
Безразличьем,  деля на - те или эти
Не подался на стук - не пошел на уступки,
Охраняя свой мир - хрустальный и хрупкий,
Сторожась у ворот псом трехголовым,
Увенчав эпилог проржавевшей подковой:
Мне милее мирок – неприкаянный увалень
Где оранжевый кот машет лапой без устали
Где в букете репей, расторопша  и хвощ
И блистает Король апельсиновых рощ,
Где «не вырвать рук» (не рискнув - не сыграешь)
Мне «из белых зубов разъяренных клавиш» .
Где лиловый негр, подает ей манто
На одном из 1000 плато .
Кое-где, кое-как, годами стреножа,
Грустный  взгляд из-под челки - лошадь, как лошадь ,
И « нога сверкает совсем как роса
И, разрезав его, ты узришь чудеса»
И полощется рыба - бьет, бьет, и бьет
В пароксизме. «Форель разбивает лед» …
Где игла патефона впивается снова
Приглашеньем на танго корове …
Вот и все, всех собрал - каждой «твари по паре»,
Наполняя собственный бестиарий,
Полошенный врагом, прижатый впритык,
Валидол, положив под эзопов язык.
Может, замысел плох? Не по зубу крупа?
Пусть такой, не впервой, что оценка скупа.
Жизнь ввернула  в цоколь мнимую точку
Тусклой лампочкой в «одиночке» -
Созерцаньем  мерцанья бесцельности фраз
Яркой вспышки КЗ отвалившихся фаз.