Майская гроза

Окна были раскрыты настежь на кухне твоей маленькой,
и ветер рвал занавески, едва не срывая с колец их, и трепал,
и тренькал колокольчиком стеклянным в проёме с солнечными пятнами,
и горшок с цветком на подоконнике с грохотом уронил на коврик вязаный.
И где-то за деревьями, там…

И где-то за деревьями,
за радиовышкой и высотками, далеко, ещё очень далеко,
гроза растекалась по небу чёрными континентами,
с молниями и громом внутри себя, глухо рыча и просвечивая рентгеном,
будто там драконы сжигали белым пламенем ангелов евангелиона…

…но здесь ещё оставалось тихое вечернее солнце
и было мирно и тепло,
потому что майские грозы могут закончится и солнечным дождём,
и армагеддоном,
поэтому нужно быть ко всему готовыми.

И твои заклинания и молитвы
разлетелись шумными бумажными птицами,
смешавшись с рецептами пирога с яблоками, списками покупок на вчера и завтра
и выкройками для свадебного платья…
И почему это всё хранилось у тебя на кухне?
И почему шелестело и чирикало, носясь по кругу?

А ты
смотрела через всё это мельтешение
на сиренево-янтарную воздушную бездну
за окном
держа себя за плечи и что-то шепча…
…и я не понимал, что.
Читай же по губам, - “я ни черта не понимал!”

Слов твоих не разбирал (или боялся разбирать),
зная лишь, что за окном вечер, ветер, май и гроза,
и судя по звукам, молнии били уже по парку,

как вдруг тишина

накрыла меня так внезапно, пока наблюдал за твоими губами,
разбирая по буквам слова,
что перестал тебя видеть и воспринимать,
фокусируясь на чему угодно, что привлекало,
не отрывая взгляда от качавшихся под порывами ветра платанов,
куда все твои рецепты стаей белой
улетели в чистую воздушную бездну птицами неведомыми.

Это ли не конец света о котором можно лишь мечтать?
Чтобы по пустынным улицам носились сорванных цветов вихри,
и чтобы кружились во вспышках грозовых,
и бились в стеклянные остановки и витрины,
и если глянуть на небо в следующий оглушительный удар,
чтобы видно было, как по спирали
и бумажные птицы с исписанными крылами,
и цветы, и листья, и ничейные дети, не успевшие забежать в подъезды,
улетали на сверкающие небесные континенты…

а в твоих синих-пресиних глазах - лишь страх.

Хотелось бы забыть тебя,
как подмену кому-то настоящему, кто был когда-то,
жил на расстоянии вытянутой руки… но сгинул, и пришла ты
со своими рецептами, компотами, пирогами с вишней
и домашними йогуртами из морозилки.
И в твоём лице со временем появились знакомые черты,
и даже глаза,
а самое главное - слова,
застили сокровенное знание, как солнце ослепляет на закате,
смерть - это навсегда;
и уродица в маске зайчика вызывала с тех пор лишь отвращение и жалость
за потерянное время,
что позволил себе поверить,
что мёртвое на самом деле живо, а подменное правдиво.

Вот так и стоял там
на твоей маленькой кухне, пока за окном гроза бушевала,
и смотрел на тебя, что скрючилась посредине и выла,
а ветер рвал занавески и листву на платанах, и цветы…