Ангел
Что ты делаешь здесь, в спящем городе, где
даже камень не тонет в студеной воде,
где живет по привычке, всегда нелюдим,
горожанин, лишь будущей смертью храним?
Если ты - падший ангел с пробитым крылом,
то, дробясь точно эхо, несметным числом,
это кружатся перья по темным дворам -
будто быстрые жесты немых телеграмм.
И кончается снег, как кончается век.
Посмотри на меня, видишь? Я - человек,
странный сгусток из плоти, души и страстей.
Под ногой твоей твердь. Ты надолго на ней.
Ты заметил: людское жилище, как клеть?
Научившись ходить, здесь не могут взлететь
и живут, репетируя странную роль:
лишь объевшись за ужином, чувствовать боль.
Как попал ты на грешную землю, за что?
Но, что там ни случилось, надень-ка пальто
и его не снимай - ведь для жизни земной
лучше горб на спине, чем крыла за спиной.
Подожди, ты забудешь небесную речь.
Станет посохом странника огненный меч,
потемнеет лицо, огрубеет твой слух,
и под крики мальчишек, под вздохи старух
ты пойдешь средь людей, по снегам декабря,
ни о чем ни прося, ничего не беря.
Никого, ничего - ни тюрьмы, ни сумы,
лишь поля, города, полустанки, холмы...
Только линия смерти на правой руке,
только линия жизни на левой руке -
если сложишь ладони, получится крест.
Только ты позабудешь молитвенный жест,
но научишься петь - не спеша, кое-как,
и на шумных базарах, пугая зевак,
станешь петь о любви и безмерной тоске -
страшной нотой, в слепом, как щенок, языке.
Словно тень паутины по глади воды,
будет время скользить, от беды до беды,
оставляя тебе сотни шрамов и швов -
по количеству сел, хуторов, городов,
где ты был, и где били и гнали тебя -
кто пинками, кто палкой, кто жаром огня.
И от шрамов, от странствий в грязи и пыли
станет кожа твоя точной картой земли.
Но однажды в дороге - пройдет много лет -
ты почувствуешь жажду, такую, что след
станет видимым глазу от черной золы.
Ты куда-то зайдешь, и, увидев столы,
а за ними людей, рухнешь на пол без сил,
имя Бога в пространстве рукой начертив.
Но в ответ засмеются. Лишь грязная шлюха -
или девушка в белом? - с улыбкой, без звука,
подойдёт и подаст что-то в теплых руках.
Ты узнаешь прохладу трубы на губах,
вдруг услышишь забытый, сверкающий звон
и откроешь глаза. И поймешь, что прощен.
1998
Свидетельство о публикации №126030407010