Божественная комедия Данте Рай Песнь 12

Едва утих божественный огонь,
Священный жернов начал вновь кружиться,
И прежде чем он завершил свой гон,
Как новый круг явился, чтобы слиться
Движенье с танцем, пенье с песней в лад,
Пред той мелодией бессильны музы,
Их звук тускнеет, словно томный взгляд
Пред светом истинным, сорвавшим узы.
Как в облаках две радуги подряд
Порой сияют аркой параллельной,
Когда Юнона шлёт свой нежный взгляд,
И отблеск вторит первой, запредельный.
Так две гирлянды вечных алых роз
Обвили нас божественною вязью,
И хор согласный в небесах вознёс
Хвалу Творцу единой светлой связью.
Но вот умолкли гимны и огни,
И сонм святых прервал своё круженье,
Как веки глаз мы опускаем вниз,
Послушные душевному движенью.
И голос прозвучал из новых душ,
Меня к себе магнитом привлекая,
Разрушив наступившую вдруг глушь,
Иглу на полюс мира направляя.
Коль воин заслужил почёт и честь,
То и соратник славой не обижен.
Их общая благая весть
Была услышана и стала ближе.
Шли на врага единою тропой,
Делили вместе тяготы похода.
И полк Христов, ведомый за собой,
Собрал заблудшие народы.
Когда Создатель, правящий мирами,
Дал воинам защиту в трудный час,
Он одарил их дивными дарами,
Чтоб веры свет вовек не гас.
Послал двух рыцарей в годину бед,
Чтоб речь их стала истинным законом,
И веры негасимый яркий свет
Сиял над миром обновлённым.
В стране, откуда жизнь и свет течёт,
Где южный бриз весну благословляет,
И вся Европа в зелени цветёт,
Там, где прибой о берег бьёт и тает,
Где диск дневной скрывается в волнах,
Великий храм свой купол поднимает.
Под гербом, где покорный царь зверей
Сам покоряет, властью наделённый,
Родился муж для праведных идей,
Любовью к вере с детства окрылённый.
Святой атлет, для праведных – оплот,
А для врагов – карающий как молот.
Такой был дух в нём с самых ранних пор,
Что мать его, нося дитя под сердцем,
Узрела в снах божественный итог,
И знала – сын её не будет чужеземцем
В чертогах славы, что дарует Бог.
В святой купели он обрёл свой путь,
Союз навеки с верой заключая,
Чтоб в новый мир уверенно шагнуть.
И той, что стала крёстной, отвечая,
Сон дивный предсказал его удел,
Победы славные ему вверяя.
Чтоб каждый имя новое узрел,
Спустился ангел с неба в мир земной,
Назвать его по имени велел.
И Домиником назван был слугой,
Чтоб сад Господень ревностно беречь,
Храня его от ереси слепой.
Он вёл о нём свою простую речь,
Поскольку с юных лет являл собой
Готовность бремя тяжкое навлечь.
Не раз его кормилица с мольбой
Нашла лежащим тихо на полу,
Как будто он твердил: «Я раб простой!»
Отец его был счастлив, воздав хвалу,
И мать его блаженною была,
Смысл имени постигнув по числу.
Не ради славы, что его влекла,
Не ради почестей, что ищут все вокруг,
А ради манны, что с небес текла.
Он стал учителем, замкнув порочный круг,
И обходить свой виноградник стал,
Чтоб не зачах от нерадивых рук.
Встал на престол, где правит ложь и лесть,
Где фарисеи правду прячут в тень,
Но он принёс благую миру весть,
Чтоб истина взошла, как ясный день.
Просил он не богатств и не наград,
Не десятину с нищенской сумы,
А право биться с теми, кто не рад,
Чтоб вырвать семена из власти тьмы.
Исполнен веры, он пошёл на бой,
Как бурный ключ, что скалы разбивал,
Он ринулся вперёд, ведя с собой
Тех, кто любовь и правду в мире ждал.
Где ересь сеяла раздор и страх,
Он бил сильней, не зная слова «нет»,
И вражий полк развеялся во прах,
Когда узрел его священный свет.
И сотни рек в единый сад стеклись,
Чтоб зеленела вера всех живей,
И новые побеги поднялись,
В саду вселенском средь больших полей.
Так колесо великое одно
Влекло вперёд господню колесницу,
Ей побеждать в сраженьях суждено,
Пробив любую вражью вереницу.
Но путь забыт, где мудрость пролегла,
И плесень там, где был вина осадок,
Свернула колесница в царство зла,
И в мире том нарушился порядок.
Его отряд, что следовал за ним,
Теперь назад свой обращает путь,
Где пальцев след, там пятки мы узрим.
Но жатвы час настал, не обессудь,
И сорнякам придётся слёзы лить,
Что в житницу им не дано взглянуть.
Конечно, кто устав наш изучить
Захочет, тот увидит письмена,
Где сказано: «я смог себя хранить».
Но вы не те, чья совесть нечиста,
Один из вас ослабил все замки,
Другой стянул до крайности уста!
Я — Бонавентура, мои шаги
Всегда служили долгу одному,
И блага мира были далеки.
Иллюминат со мной, и я приму
С ним Августина, нищих двух святых,
Что путь верёвкой проложили в синеву.
Здесь Гуго, Пётр Испанский, в книгах строгих
Он мудростью сиял средь всех других,
И Пётр Манджиадор в чертогах многих.
Здесь Златоуст, пророк Нафан велик,
Ансельм, Донат, что дал нам первый слог,
И каждый к истине душою вмиг приник.
Рабан сияет, словно светлый бог,
И Джиоваккин, чей взгляд был озарён
Пророчеством, что он сберечь помог.
Любви огонь, которым я пленён,
Подвиг меня на славный панегирик,
Фома, мой брат, был этим вдохновлён,
И хор святых со мной, как вечный лирик.