Былое

Надышавшись манхэттенской сажей,
и откашляв вчерашний угар,
я затеял с прелестною девочкой Сашей
в легендарный зайти "Самовар"...

Здесь, в Нью-Йорке, нечастым я гостем -
как-то всё недосуг, маета -
в респектабельном "Рузвельте" бросили кости,
что теперь уж закрыт навсегда...

Ну, неделя-другая - и нету
интересу к соблазнам чужим,
и уже мне домашние снились котлеты,
и пол-штофа вспотевшего
к ним...

И вскричал я в запале - карету!!
и лихач подкатил от угла,
в экипаже отчаянно жёлтого цвета,
с рожей, что, будто,
"сажа бела"...

Ну, на рожу плевать, даже очень -
я ещё не к таким-то привык,
но, конечно, тоска,
и бессонные ночи,
и чужой и невнятный язык...

Я с порога за столик,
за дальний,
в уголок - чтобы тыл свой сберечь,
огляделся - уж всё на столе (моментально),
и тоска разом с сердца
и с плеч...

Тут возникли цыгане с романсом,
и давай голосить да стенать,
а мне вспомнились Йосифа Бродского "Стансы" -
где про "остров" и про "умирать"...

Вышло так - усадили
к портрету,
где за столиком сиживал мэтр -
я ментально в тот вечер сроднился с поэтом,
оказавшись от мэтра за
метр..

И, проникшись, налёг на "Смирнова",
и валюту швырял на рояль,
и цыганские песни заказывал снова,
и крошил каблуками хрусталь...

А наутро мне милая Саша
подала, не коря, не браня,
завтрак с мерзкой на вид,
но полезною кашей,
и лечила от хвори меня..

Жизнь промчалась шальною кометой -
может было, а может и нет...
и напившись кефиру,
заместо Моэта,
вспоминает былое поэт...