Молодость. Россия

Эта молодость точно моя?
Или выдана в сером конверте,
Где на марке двуглавый судья
Ставит штамп «Одобрено. Верьте»?

Эта кожа, как тонкий экран,
Вся в царапинах новостной ленты,
Мне твердят про священный туман,
Про врагов и чужие акценты.

Мне твердят, что обязана стать
Инкубатором правильной веры,
Что мой голос удобней унять,
Чем чинить прохудившиеся сферы.

Я хожу по проспектам немым,
Где слова под асфальтом, как мины,
Где плакаты с лицом ледяным
Обещают бессмертные спины.

Город курит бетонный туман,
И подъезды шепчутся тихо:
Если правда похожа на бан,
Значит правда признана лихом.

Я пыталась дышать поперёк
Этих выкриков строя охрипших.
Но флаг в руки и рот на замок —
Как лекарство от мыслей излишних.

Говорят, демократия миф,
Как русалки в холодной Неве,
И что выбор это тариф
С подключением к общей траве.

А трава эта пахнет войной,
Черноземом, горелой пшеницей,
И соседнее небо со мной
Не желает ничем поделиться.

Мне шепчут: рожай поскорей,
Демография любит послушных,
Стань конвейером новых людей,
Тихих, стройных, удобных, воздушных.

А я воздух глотаю как дым,
Он с привкусом старых запретов,
Словно рот мой прошит золотым
Государственным крепким сюжетом.

В новостях изолента на ртах,
В телеграммах зачеркнуты смыслы,
Каждый лайк под прицелом в кустах,
Каждый шаг как отчёт для комиссии.

Демократия? Шепот в трубе,
Словно чайник на кухне хрущевки,
Все кипит, но на общем столе
Разрешают лишь удобные нотки.

Мне не нужно ни флага во рту,
Ни чужого приказа в ладони,
Я не стану вписываться в строю,
Где мечты раздают по талону.

Горечь в горле как зимний смог,
Она режет точнее бумаги,
Если правду меняют на долг,
Значит долг это просто бумажник.

Эта молодость точно моя.
Раз она не встает по команде.
Раз она не считает меня
Материнским проектом для гранта.

Я не буду железной строкой
В их отчете о правильной жизни,
Если мир называют войной,
Значит я выбираю капризы.

Пусть капризы мои как ножи,
Пусть слова мои грубы и дерзки,
Но я выберу жить, а не жечь
Чью-то землю во имя повестки.

Горечь в горле не стыд и не страх,
Это вкус недосказанной правды,
Это крошка стекла на зубах,
Это трещина в мраморе мантры.

Я кричу, даже если нельзя,
Даже если микрофон вырывают,
Если мне запрещают себя,
Значит я себя удваиваю.

Эта молодость точно моя.
Раз она не вмещается в рамки.
Раз она не боится огня
И не хочет гореть в разнарядке.

Если требуют тихо молчать,
Я отвечу на том же ударе.
Если требуют слепо шагать,
Я шагаю, но в сторону, к правде.