К 8 марта

Сидим у пламени костра. Лумумба – друг мой, ну и я.
Живём мы где-то в мезозое. Тут динозавров до@уя…
«Чего очаг такой холодный? Где есть хозяюшка твоя?»
Лумумба с очень кислой рожей, мне отвечал всё, не тая:

«На митинг вышла этим утром! Совсем уж разум потеряв!
Там им втирают дичь как будто!  - из бабских сказок, оппа-ля!
Теперь пришёл с охоты в холод! Не уж со мною эта явь?»
Ему ответить я не смею, сказаний этих не поняв.

Что там за митинг, что за склоки? Пошли мы посмотреть тайком…
И удивились! Это ж надо! – такого срама не поймём!
Должны мы развиваться, к слову, не в деградацию впадать…
А эти бредни люди будут все феминизмом называть.

Вот там, где мразь – там больше славы, и каждой суке там почёт.
Под предводительством шалавы, свою судьбу на эшафот.
Под лозунг старой проститутки, идёт бабья тупого марш.
Для них нормальность – предрассудки.
Для них дебильность – это блажь.

И ног свобораздвиганье считают высшим естеством…
Таких бы в ад на поруганье – но видимо к нему идём.
Будь деловой! – ну кто мешает? Нет! Нужно шлюх@й ещё быть.
И так ту мерзость защищают, как будто смогут её смыть.

Сбежав из этой пляски смердов, от шабаша их смертных душ,
Мы долго молча шли по полю, как к ядовитому плющу.
Лумумба, с предрассудком споря, переварив всю эту чушь,
Сказал, сопротивляясь воле: «Швырну ка эту я к пантерам, себе другую поищу!»