Мартовский код

Обмякло все:
снег обратился в хляби,
сосуль острых зубов полны крыши
я – муж, в широком самом смысле,
отвагой заправлен, а не градуса дерябью,
встал и вышел -
решительным образом, а не якобы.

Господин в бровях, подайте списком!
В кадках что? Названия, цены?
Ваших розочек алость и синь ирисок
выдайте вперед малость,
на сцену их, на сцену!
Буду щупать, простите шалость,
потом взгрею, если будут в радость.

Беру те, горца которые
шапкой белой мозолят глаз,
возьму 13, сдам в руки скорым
без долгих прелюдий и буйства фраз.
Хризантемы, говоришь, ладно - впору.
Главное, хри – за! Без спору,
обертка сложилась, теперь в магаз.

Смотрите, смотрят, и как нежно!
Тонкошеие и смуглокожие.
При виде их купюры скукоженные,
идут в расправу телом и рожею,
сами тянут лапы
кто - к винца гусику, кто - к водке штофу,
праздник - вот он, нужно хапать.

Подайте с газом, дамским,
шампанского,
и к ней – белой, исключительно в пару,
Она порадуется, да и я вдарю.
Женский праздник? И что, бояре,
разве ж плохо прикрыть цимлянское
залпом пшеничной в нарядной таре?

Иду грозный, словно эсминец,
хляби земные секу штиблетами.
Дома ждут, глядишь – минет,
чай, угадал, дал нужное, ударю дуплетом:
залп – цветами, очередь фужером!
Глядишь, отстреляюсь, и весь в белом
уйду в тень -
родной, живой, любимый…