Прости меня, Папа

Постоянно думаю, как правильно написать это,
Но мои глаза постоянно впадают в океан.
В детстве я думал, постоянно, что нет рассвета —
Возможно, это был самый главный обман.

Да, я видел тебя в других,
И отталкивал всех своих.

Ты знаешь, как же тяжело,
Тяжело же, блять, сейчас,
Как моё тело потекло,
И судьба дала последний шанс.

Пожалуйста, прочти.
Пожалуйста, прости.

Я всё делал с теми, кто аналогичный как ты,
Там, где были мосты и рты без твоей чистоты.
И я катился в омут тёмных листьев берёз,
Ты всегда любил белоснежный могучий дуб —
Но мне было больно так, до слёз,
Когда последний раз ты был груб.

Я никогда не забывал тот госпиталь,
Ведь возможно, там началась твоя оттепель.

Я постоянно избегал твою смерть,
Ведь я искал тебя в других.
Но среди всех моих потерь
Для других я просто псих.

Я так хотел, чтоб любили глубокость,
Но на самом деле там лишь темнота,
Одинокость, плоскость и условность,
Там вечные страданья и мерзлота.

Через тело, через мясо
Давал частицу гласа.
Ведь большего и нет.
Даже закончился мой свет.

И было так неслабо —
Прости меня, Папа.
Да, я просто глупец.
Прости меня, Отец.

Мне было очень страшно: рука была как сталь.
Я не поэт, да не писатель — прошу, прочти ты это.
Когда слёзы впадали в океан — было ли тебе жаль?
Знаешь, я так хочу подойти, спросить совета.

Но ты мёртв, Папа. Тебя больше нет.
Я молюсь — сквозь текст коснусь рассвета,
Но его там нет.

Папа, пожалуйста, будь на небесах,
Я прошу тебя, будь ты в раю.
Пап, обними меня в слезах,
Проведи первую епитимью.

И прости меня, Отец —
Ведь я такой глупец.

Я знаю, это самое отвратительное, что ты читал.
Но среди всех давно забытых зеркал
Это единственное, что я написал.

Я помню те страданья, твою беспомощность.
Я помню, как ты просил побыть со мной.
Я помню, что был как собственность.

Но я буду всегда признавать своей виной
Твою смерть.
Отец.

Я тебя люблю.
Прости меня, папа.