Стремительных снежинок кутерьма

+++
Стремительных снежинок кутерьма –
наискосок, – как пишущий курсивом.
В одном флаконе – утро и дома.
Звучит определённо и красиво.
Весной не пахнет в мартовском чаду.
Коричневеет будничное утро.
Я по привычной улице иду
и мысленно здороваюсь попутно
с качнувшимися ветками сосны
да с фонарями, чьи глаза слезятся.
Сырой рассвет рассеивает сны,
предполагая смену декораций.
Все эти фонари и сосны те,
приткнувшиеся к стенам крутобоким, –
они не копят строчек в пустоте,
как я коплю свои пустые строки.
Я весь исписан, словно черновик.
Я проклятым вопросом измочален.
Я к холодам и сумраку привык.
Я будто груз таскаю за плечами.
Я существую так из года в год,
вычёркивая дни семь раз в неделю.
Вот бабушка знакомая идёт,
перебирая ноги еле-еле.
Спешит через дорогу перейти –
за внуков непутёвых помолиться.
Вот купола сверкают впереди,
и крест парит, незыблемая птица.
Весной не пахнет в городском чаду.
Мой лексикон излишне импульсивен.
А я привычной улицей иду
со снегопадом, пишущим курсивом.