Мiрские стихотворения иеромонаха Романа

Мiрские стихотворения
***
Я хочу стать схимником,
Высохшим скелетом,
Быть длинноволосым,
Типа чернеца.
И в озерной глади
Видеть не поэта,
А лицо бродяги-мудреца.
Что мне эти туфли?
Пусть другие носят.
Я надену лапти,
Я давно решил.
От избытка грусти
(Только бы не злости)
Буду одиноко
Гладить струи ржи.
Я хочу стать влагой,
Пусть болотной жижей.
Только б эта жижа
Умерщвляла зло.
Выпейте по капле
– Я уйду из жизни.
Выпейте, не бойтесь,
Я уйду без слов.
19 мая 1974 г.
г. Элиста
***
Какой-то охотник, любитель покушать,
Любитель похвастать, как все ружьеносы,
Увидев на небе шеренгу кряку;шей,
Не мешкая, бросил свинцовое просо.
В ответ он услышал испуганный крёкот.
Крякуши кричали: «Ряк-ряк» («Что случилось?»),
Но клюнула всё же одна ненароком
И сразу как будто летать разучилась.
Крыло заболело, повисло, не гнется.
А ей бы увидеть… весну бы ей надо!
Ах, если бы знала, что падать придется,
Наверно, птенцом научилась бы падать.
Да так ли гостей долгожданных встречают?!
Они же нам верят, наивные кряквы!
И все-таки кто-то весною стреляет,
Весну убивая незримо, по капле.
28 мая 1974 г.
г. Элиста или с. Рябчёвск
Повилика
Мой подарок будет невеликим.
Положу тебе я на колени
Не охапку розовой сирени,
А цветы душистой повилики.
Не смотри с таким недоуменьем,
Объясню попозже, а пока
Позабудь, хотя бы на мгновенье,
Что вдыхаешь запах сорняка.
Чем он хуже многопетой розы,
Неприметный полевой цветок?
Может, тем, что не особо розов,
Что не ломит запахом висок?
Непонятно, что тому виною,
Но порой одолевает стыд:
Сорняки обходим стороною,
Не желая замечать цветы.
Твои губы тронула улыбка,
Дышишь полем, голову склоня.
…Если полюбила повилику,
Значит, сможешь полюбить меня.
Не позднее 1975 г.
с. Рябчёвск
***
Звездный веселый невод
Лунную тянет синь.
Я рассказал о весне вам,
Что звонкой сосулькой висит.
Я рассказал, как в поле
Бегает ветер босой.
Я рассказал, как болен
В знойные дни колосок.
Небо кометным соком
Прыскало, мир зеленя.
Тучка возникла сбоку,
Двинулась слушать меня.
Ясень застыл разиней,
Дождик его лизнул.
Я рассказал о псине,
Воющей на луну.
Дождик затих проказливо
И побежал, семеня.
…Я о себе вам рассказывал,
Но вы не узнали меня.
5–7 апреля 1976 г.
г. Элиста
***
Я любви к живому не нарушу.
Жизнь свою любовью окрылив,
Обнажаю голову и душу
Перед вашей скорбью, журавли.
Только вам любовь моя излишня.
И стою, отчаявшись понять:
Как же так? Ну как же это вышло,
Что и вы летите от меня?
Я ли вас не ожидал весною?
Я ли дни до встречи не считал?
А теперь несетесь стороною,
Дав понять, что я вам не чета.
Что ж вы так? Не ваши ли рыданья
Душу мне повыделали в кровь?
Бросьте же, хотя бы в подаянье,
На прощанье теплое перо.
9–10 июня 1977 г.
г. Полярный
***
Я учился мужеству не у людей.
Я учился мужеству у лошадей.
Знаете, таких задрипанных клячонок!
Им хребты ломают каждый день,
Раздирают губы каждый день,
А они храпят лишь обреченно,
Но идут навстречу борозде![1]
4 июля 1977 г.
г. Полярный
***
Мiр до встречи был такой хороший…
Впрочем, что юродить языком.
Просто я сегодня встретил лошадь
С самым заурядным седоком.
Шла она, с усилием кивала,
Помогая кн;ту седока.
И машины грязью обдавали
Белые вспотевшие бока.
Мне ее, понятно, стало жалко.
Чем ты хуже неживых машин?
Самой невиновной каторжанке
Я немного хлеба предложил.
…В парне снисходительность проснулась.
Усмехнулся: мол, поерунди.
Лошадь же к ладони потянулась,
Как ребенок тянется к груди.
Я ее легонько так по шее:
– Ничего, мол, милая, держись.
Что поделать, в этом отношеньи
Не живущий выбирает жизнь.
Вот и я… – Но возчик разудалый
Протянул умело по спине.
Лошадь встрепенулась, зашагала,
Размышляя о своей вине.
Весело колеса заскрипели.
Кнут заставил перейти на бег.
…Крошки хлеба рыжею капелью
Со слюною падали на снег.
24 января 1979 г.
с. Рябчёвск