Слово, растение, нож - оружие врача

Эпиграф
Три оружия есть у врача:слово,растение,нож
                Ибн Сина

Согласно преданию, прославившийся в юном возрасте Ибн Сина был приглашён во дворец к правителю из-за болезни его сына. Шахзаде уже несколько дней не вставал с постели, ни одно лекарство не помогало. Придворные врачи оказались бессильны: одни считали, что это телесная болезнь, другие связывали её с чарами.
Ибн Сина вошёл в комнату больного.

Он взял его за пульс — но провёл совсем необычное обследование.
Он попросил присутствующих по очереди называть районы города. Пульс оставался ровным. Затем стали перечислять названия улиц — пульс слегка изменился.
Когда прозвучало название одного дома, пульс участился.

А когда назвали имя девушки, живущей в этом доме, — пульс резко ускорился.
Ибн Сина улыбнулся.
— «Эта болезнь не в теле, а в сердце», — сказал он.
Он поставил диагноз: принц влюблён.

Ибн Сина
Марина Тимкина

Он был придворным палачом недугов и телесной хвори
Лечил укусом диких пчел и ядом приступ острой боли
Родившись где-то по пути великих шелковых затмений
Он шел по следу Бируни,приняв коран,учил смирению

Из Бухары брел в Харасан,что нужно вечному аскету..?
Небесный полог и уста,ему поющие о светлом
Ему с печатью мудреца,высокочтимым халифатом
Что нужно,чтоб дожить до ста и сосчитать все звезды мрака

Исламский лунный календарь-песком отмеренные лета
Пророку-суры и хвала,а геометрия гипербол
Пытливостью ума и веры,как космология святил
О,мудрость,как же ты бесценна,чиста как птицы первый вскрик

Во лбу его сиял рубин,он свято верил в своды правил
Он дважды в реку не входил,знал метафизику и нравы
Растил под сердцем он звезду,за каждый вздох взывая к небу
Он был затворник в цепи дюн,его ласкал цветок рассвета

Как изумрудная гюрза его чалма блистала тканной
Редчайших нитей чесуча,его обвив тугой спиралью   
Была,как запах о былом,как в Балхи солнечные дыни
Миндалевидны и при том,все так же сладостны и милы

Он Ибн Сина был с утра,Авиценной ближе к ночи
Еще поэт,Et cetera,святой Муслим и лекарь порчи
Чаинки сквозь себя цедив,был молчалив и несговорчив
Возможно многих он любил,хотя скорее и не очень

Ценил хранилище из книг,как золото казны эмиров
Был,как поэт весьма строптив,хотя и числился визирем
Лечил чуму,писал трактат,пересекал насквозь пустыни
И до последнего молил Всевышнего унять стихии