Остров Даманский

На замерзшей реке, где искрится зима,
Где в разломах торосов притихла тьма,
Встал Даманский — клочок ничейной земли,
Где в сугробах кровавые тропы легли.

Уссури скован льдом, тишина как гранит,
Но граница под снегом тревожно звенит.
Шли ребята в наряд, не в атаку, в дозор,
Не гадая, что ждет их свинцовый позор.

Стрельников вышел вперед — лишь протест,
Но засада в упор ставит огненный крест.
Мир взорвался внезапно, замолкли слова,
В снегу показалась  бойцов голова.

Поднималась застава — в рукопашный, в дыму,
Не сдавая свой берег почти никому.
Там прикладом и матом, сквозь яростный крик,
Каждый воин к промерзшей винтовке приник.

А враг напирал, не считая потерь,
За спиною — чужая, голодная дверь.
Пятнадцатый день, март оскалил свой рот,
Минометами пашут тот небосвод.

Там Демократ Леонов в прицеле застыл,
Он собой направленье и правду прикрыл.
БТРы в огне, черный дым и вражеский рой ,
Этот остров нарушил столетний покой.

И когда стало ясно — за нами стена,
Что в Москве тишина, а в окопах война,
Развернулись «Катюши» — их внуки, «Грады»,
Чтоб закончить кровавые эти драмы.

Десять минут — и кипящий металл
Все живое в золу под собой растоптал.
Стихло всё. Только пар над дымящимся льдом,
И Даманский застыл обгоревшим столбом.

Две державы стояли на грани беды,
Где у края — воронки и жути следы.
Ради гальки и ила, забытых в воде,
Они ходили по самой опасной черте.

Спите, парни, в гранитных своих берегах,
Ваша верность осталась в кровавых снегах.
Пусть Даманский сегодня — чужая земля,
Но о вас не забудут родные края .