Метеопоэтика в Форест-Хиллс
В Квинсе пахнет газетой старой
И надеждой, увы, несбывшейся.
Друг Ефимов с фанерной гитарой
Спит, от горьких стихов забывшийся.
Там, за шторами, — мир бетонный,
Здесь — барометр, злой инспектор.
Иммигрант, безнадежно сонный,
Ищет в жизни свой главный вектор.
Если утро в туман одето —
Словно в белый кисель молочный,
Расцветает душа поэта,
Стих рождается с рифмой непрочной.
Ни соседей, ни лишних точек,
Скрыты цифры долгов в тумане, —
Только ритм верлибрических строчек
В этом призрачном звучит океане.
Но когда застучит по крыше
Дождь тяжёлым армейским шагом,
Друг Ефимов пригнётся чуть ниже,
Станет ямб поэтическим флагом.
Будут рифмы грубы, как подошвы,
Англосакская речь — отрава!
Эта сырость для нас — оковы,
Но на грусть не имеем мы права...
Август выставит солнце в раме —
Как навязчивый продавец пылесосов.
С ним — про счастье и о рекламе,
Никогда — к теме снежных заносов.
Но поэт, как кусок холодца,
Под лучами нещадно тает.
В роли въедливого продавца —
Солнце пыль в строчках пересчитает.
Лишь когда полетят на бетон
Снега хлопья — аристократы,
В дар от памяти — тёплый батон,
Вкусы Питера и ароматы.
И Ефимову больше тут
Помогает уйти в метафору
Допотопная «Ундервуд»,
Кандалами гремящая автору.
В штиле страшно — там мысли тикают,
Словно часики в тихой комнате.
Тени прошлого в сердце тыкают...
Дорогой мой, вы прежних нас помните?
Но подует сквозняк свободы —
Запах пиццы и океана.
И поэт, невзирая на годы,
Выйдет в ночь — недопив полстакана...
Konstantin FoHQ Privaloff + AI
Свидетельство о публикации №126030304489