Грибочек

Ухребтов пожаловал лично к Проказиным, которые отмечали день рождения своей дочери Настёны, точнее сказать её совершеннолетие. Восемнадцать ей уже стукнуло в этот предвесенний день. Ухребтова никто не приглашал, он сам заявился как раз в тот момент, когда столы ломились от яств. Как чувствовал, что можно здесь отведать дармового угощения. Хозяин дома Ахриндий Варламович сделал вид, что рад гостю, с которым имел шапочное знакомство. Их ничего не связывало, в том числе и работа. Так, при встрече они здоровались иногда, и то, не каждый раз. И вдруг, нате вам – пришёл, как будто они сто лет знакомы. Видит гость, что у хозяев стол ломится от различных кушаний.
- Кушать, стало быть собираетесь хозяева? Ну, что ж, это замечательно. Никак какое торжество в доме, что столько еды у вас на столе?
- Да вот, справляем доченьке нашей Настёночке 18 лет, - брякнула хозяйка Марфа Никитична, к неудовольствию своего супруга, который слегка сморщился от того, что жена его сообщает подробности причины большого застолья.
- Садитесь за стол, Марк Иванович, посидите, поедите с нами, попразднуете, и наливки малиновой вам нальём сейчас, - продолжила Марфа Никитична выказывать радушие гостю. Гость, между тем, заприметил в углу корзину с грибами. Как он её разглядел в тёмном углу избы одному богу известно.
- А это что у вас? Никак грибы? Опята, если не ошибаюсь?
- Они самые, Марк Иванович. И как это вы разглядели их в тёмном углу дома? Ну, и зрение у вас - стопроцентное, можно сказать, - выразила своё неподдельное удивление Марфа Никитична, жуя маринованный помидорчик.
Марк Иванович подошёл к корзине и достал не самый лучший грибок из корзины, а можно даже так выразиться, что может и самый наихудший из грибов. Ухребтов заглотил его таким вот сырым, не очень вкусным, и вдруг сообщил, что уходит, потому что его ждут срочные дела. 
- Ой, как хорошо - то! – вырвалось из уст Ахриндия Варламовича, не сумевшего сдержать своей радости по поводу того, что незваный гость покидает их жилище, не притронувшись к обильной трапезе.
- Дела у меня неотложные, некогда мне засиживаться хозяева. Да и разъедаться никак нельзя, а то можно быстро в ящик сыграть. Не мудрено, что холестерин, проклятый откладывается в сосудах, и жизнь людям сплошь и рядом укорачивает. Молодых даже не щадит в наше время, а всё почему? А потому как трескать еды всякой калорийной, да жирной стали много вот, а физически работать мало, двигаться люди не желают. А потом, что? Инсульт или инфаркт. Сидят за столами да праздники отмечают на полную катушку, ничем себя не ограничивают. Ну, да ладно, пойду я.
Произнеся эмоционально свою речь, Марк Иванович развернулся и пошёл к двери, не глянув при этом на погрустневшие, помрачневшие лица хозяев, на которых произвела речь Ухребтова негативное впечатление. Особенно расстроилась именинница Настя, у которой отмечался сегодня день рождения. Она отложила в сторону кусок торта, который только что активно жевала, причмокивая от удовольствия. У Насти к 18 годам имелся явный лишний вес, как, впрочем, и у остальных членов семьи. Проказин встал, отодвинув стул, на котором сидел, и направился к двери, чтобы проводить гостя. Решив ублажить Ухребтова ещё одним опёнком, он вытащил из корзины грибок побольше первого и, держа его в руке, догнал на пороге гостя.
- Угощайтесь, Марк Иванович грибочком. Я вижу вы большой охотник до сырых грибов. Один грибочек всего – то и съели. Никуда это просто не годится.
- Да пошёл ты со своими грибами, куркуль! – вдруг резко высказался Марк Иванович, теряя круто рамки приличия, - я думал, что ты мне безвозмездно дом свой подаришь, а ты мне грибок паршивый предлагаешь. Меня уже от первого грибочка живот скрутило, а он мне второй тычет под нос. В гробу я видел твой грибок!
- Что такое ещё! Что же тут этакое случилось, что ты меня куркулём обзываешь, Ухребтов? С какого такого перепугу я должен тебе дом дарить, а сам в таком случае куда я денусь с женой и дочкой? – занервничав, Проказин возвысил голос, и учащённо задышал.
- Успокойся, Захар Петрович, не приму я в дар твой дом. У тебя дочь, как я погляжу на выданье, семью будет заводить, а жить – то где будет? В доме твоём хоть и не просторно так уж особенно, но комнату одну в избе ты выделить ей сможешь? Так ведь? А?
- Болтун ты Ухребтов, каких мало на селе у нас. Иди с богом.
Ухребтов изобразил на лице обидчивое выражение, направившись к входной двери. В дверном проёме он остановился, медленно поворачиваясь к хозяевам.
- Ну, что, что такое ещё?!  - не сдерживая эмоций, выкрикнул в раздражении Проказин.