О министре Плеве. Начало карьеры

В детстве это был мальчик с туманными глазами –
Приёмыш польского богатого помещика,
И жил, не зная ласк и доброты.
Никто не знал, кто был его отцом:
Может, смотритель, а может, какой-то аптекарь,
Проще сказать – был он сиротой.
Славе исполнилось всего семнадцать лет,
И тогда донёс он генералу Муравьёву на приёмного отца –
Польского помещика генерал повесил.
Слава мечтал о головокружительной карьере,
Но на медные деньги вынужден был он учиться
И приходилось пешком с каникул возвращаться,
Но мечты его никогда не покидали.
Вячеслав был самоуверенным и властным,
Из выгоды католичество на православие сменил
И по бюрократической лестнице быстро поднимался.
Победоносцев его «негодяем» называл,
Ходили слухи, что он замешан в убийстве Богдановича –
Плеве был тщеславен и людей люто ненавидел.
Сначала пост директора департамента он получил,
Затем товарищем министра стал,
Но эти должности были для него ничто.
И только раз в жизни Плеве счастлив был,
И было это когда Балмашов Сипягина убил.
Генерал-адъютант сообщил ему монаршью волю
И Плеве ехал по Дворцовой набережной:
Чуть колыхались рессоры лакированной кареты,
Цокали копыта коней по мостовой –
Это были самые счастливые минуты в его жизни.
У подъезда дворца остановились рысаки,
Плеве поднимался по Иорданской лестнице,
С ним здоровались Фредерикс, министр двора,
И генерал Гесс, дворцовый комендант,
По тому, как они здоровались, Плеве уже знал – кто он.
Он твёрдо шёл по Аван-зале императору навстречу,
А император встретил его ласково, любезно,
Плеве казалось, что у него кружится голова.
Морщась от света, царь Николай II сказал -
Он назначает его министром вместо убитого Сипягина.
Плеве чуть побледнел – он злоумышленников не боится,
Он знает – либералы назовут его злодеем,
Извергом ославят революционеры,
Но заветы самодержавия он будет хранить твёрдо:
Пусть будет то, что будет…
Плеве вышел от императора,
Поздравляли придворные его толпой:
Со многими ещё вчера он был любезен,
А сегодня лишь бросил им сквозь топорщащиеся усы:
«Время, господа, не разговаривать, а действовать»
И спустился по великолепной лестнице к карете…