Чеченская притча

Посвящается братскому чеченскому народу. Народу, который испытал в течение одного века столько горя, сколько никогда и никто не увидел. И эти невзгоды и беды закалили чеченский народ и сконцентрировали в нём доброту, благородство, мужество и несгибаемую волю. Чеченскому народу посвящается.


В горах высоких, где из века в век,
Живёт народ Чечни свободной,
На склоне лет скончался человек,
Отжив свой срок земной достойно

Похоронив отца, как требует адат,
Три дня ворота сын не закрывает,
И даже враг заходит, словно брат,
Аллаха ради состраданье выражает.

Ладони воздевая к небу, умоляет,
Вошедший каждый у Аллаха доли,
В раю. Грехов прощения желает,
И не узнать бы ада вечной боли.

Слезу мужчины видеть никогда,
В народе никому не доводилось,
Какая бы не вторглась к ним беда,
Какое б горе с ними не случилось.

Но боль отчаянной печали и тоска,
Читается в тяжёлом взгляде сына,
И безупречна его выдержка пока,
На людях. Здесь такая духа сила.

Среди собравшихся старик сидел,
В папахе, весь седой и взглядом,
Орлиным видел всё и вот подсел,
К тому, чьё сердце плачет рядом.

"Сынок, сегодня я завидую тебе,
Счастливый ты сегодня, как никто,
У твоего покойного отца в судьбе,
Великий день, да и душе его легко"

"Что ты сказал такое, вокха стаг?
Отец любимый в мир иной ушёл,
А я собрал всю волю в свой кулак,
Так где же моё счастье ты нашёл?"

"Не удивляйся, скоро ты узнаешь,
Я расскажу о прошлом, не спеши,
Теперь ты горя уж не испытаешь,
Договорить мне просто разреши."

Мне девяносто и я также, как и ты,
Родился, дома рос, забот не зная,
Был сыном своего отца, мои мечты,
Погибли, когда грянула беда большая.

Мне хоть и было только восемь, но забыть,
Тот день зловещий никогда не суждено,
Я выл бы волком, если бы умел я выть,
По душам тех, кто пал в мучениях давно.

Когда в вагонах леденелых стар и млад,
Рвались наружу, жаждой, голодом гонимы,
Встречал их смерти взглядом автомат,
Неравны были силы, несопоставимы.

Когда меня, мою семью оставила судьба,
В степях казахских, в зимней стуже,
Есть было нечего, закончилась вода,
Мы пили из какой-то грязной лужи.

Отец ушёл на поиски еды, а на рассвете,
Какой-то шум услышали мы за окном,
И мы, ослабшие, без сил, испуганные дети,
В окно смотря, прощались мысленно с отцом.

Его на части одичавшие собаки разрывали,
А мы бороться с ними не имели сил,
За пять минут они всё его тело обглодали,
И лишь его одежду ветер по степи носил.

А твой отец, сынок, прожил достойно,
Детей счастливыми увидел, с внуками играл,
И душу свою Господу вручил спокойно,
В постели теплой, умирая, не страдал.

Как требует Ислам, исполнили обряд,
Похоронили с уважением, с почётом,
На джанарза-намазе все стояли в ряд,
И тем, кто рядом встал с тобою, нету счёта.

Никто навечно здесь не оставался,
И каждому придется смерть вкусить,
Но я бы такой смертью наслаждался,
Не перестану Бога я о ней просить."

"Баркал тебе, старик, я понял много,
Излишней скорбью я свой разум не разрушу.
Добром я буду вспоминать отца, его дорога,
В руках Творца, которому отдал он свою душу".

Почтение и уважение чеченскому народу,
В котором вера в Господа миров сильна,
Который передал её от рода к роду,
В Аллаха вера нерушима и на всех она одна.