Вели как то спор композитор с поэтом

Вели как то спор композитор с поэтом,
Как песню талантам творить,
Два мастера спорили громко об этом,
Успевши чуток накатить.

Без музыки рифма причесанным слогом,
Вам душу не тронет без нот,
Мелодия свыше дарована богом,
Ее композитор даёт!

Мелодия сердце сожмет и согреет,
Ей даже слова не нужны,
Она вольной птицей прорваться сумеет,
Её просто слушать должны!»

«Но тексты рифмованным бьют окончаньем,
На нотный упали стан,
Страстям человечьим таинственным знаньем,
Тот смысл от Бога дан.

Стихи  полируя диезом с бемолем,
Сквозь старой гитары стон,
Поэту нелёгкая выпала доля,
Но автором будет он!»

Тут третий примкнул к разговорам о вечном,
Стакан пододвинул свой,
С улыбкой хмельною немного беспечной,
Воскликнул: «Попробуй спой!

Зачем ваши рифмы? К чему ваши ноты?
А в песню их кто сведёт?
И зритель не видит иной работы,
Он видит, кто песнь поет!»

За столиком рядом клиент одинокий,
Печально коньяк глуша,
С усмешкою слушал тот бред однобокий,
Но тут не стерпела душа:

«Вы спором бредовым пургу не гоните,
Чьи хлопоты вам важны!
Поэт, композитор и ты исполнитель,
Для песни втроём нужны.

Сложнее когда триединым стараньем,
Раскладом небесных карт,
Тебе кидануло по жизни заданье:
Ты, как его, этот! Бард!

Ты сам композитор, поэт, исполнитель,
И "жнец и в дуду игрец"!
И в том и в другом, даже в третьем любитель,
А даже совсем не спец!

Наш вечный удел у палатки с гитарой,
Романтику людям петь,
И будут на звёзды влюбленные пары,
Под наши аккорды глазеть.

Он стопку коньячную в рот опрокинул,
Вздохнул и гитару взял,
Тех трёх проходя незаметно подвинул,
Но замер на время зал.

Он песней своей расцарапал им души,
Повысилась влажность глаз,
И все, кто его непонятного слушал,
Наверное первый раз,

Пытались проникнуть своим пониманьем,
В аккорды гитарных струн,
И рифмы ложились стихов содержаньем,
Ко взрослым и тем кто юн.

Вот песня затихла, а люди молчали,
И автора голос смолк,
А ней поровну было веселья, печали,
Про честь, про любовь, про долг.

Те трое бутылку по стопкам разлили,
И тост произнес поэт:
За то чтобы песни сердца растворили,
Иначе в них смысла нет.

А тот, расцарапавший пением душу,
По улице шел домой,
И в сердце стучало: «Как зритель слушал,
Нечаянный зритель мой!»

Он песней своей не навязывал истин,
Учить никого не смел,
Душою истерзанной грубой и чистой,
Он правду сказать сумел...