Минаб, 28. 02. 2026

И небо треснуло огнём,
И пепел лёг на плечи тенью,
Там, где-то грохот рвал простор,
И сталь ломала чьё-то тело.

Гудели ветры над землёй,
Срывая крик с обломков зданий,
И плакал дождь свинцовой мглой
От безысходности страданий.

Дома без крыш, как без голов,
Смотрели в небо онемело,
И пепел падал вместо слов
На всё, что выжить не сумело.

По чёрным лестницам домов
Спускалась тишина глухая,
И город, ставший сиротой,
Стоял средь пепла и рыданий.

И в переулках, где зола
Лежала серой пеленою,
Стояли матери без сна
С окаменевшей душою.

В руках — изорванный платок,
Пропахший дымом и разлукой,
Они звали в глухую мглу,
Срывая голос жгучей мукой.

Но отзывалась тишина,
Холодным эхом безответным,
И вместо детских голосов
Стояла тишина глухая.

Они руками рыли прах,
Царапая немую землю,
Срывали ногти о бетон,
Впивались пальцами в останки.

И слёзы падали к ногам
В безмолвной боли безутешной.
Ни крик, ни стон не облегчит
Той тяжести, что в грудь вонзилась.

И если падали без сил,
То поднимались вновь, упрямо,
Они всё звали — не сдаваясь,
Не слыша тишину в ответ.

И только небо, став седым,
Смотрело сверху безучастно.
Мир оказался в стороне,
Глухой к их горю и страданью.