Frosted

Мороз и солнце день какой-то странный.
Я чувствую себя другой...
И все еще во мне глубокой раной,
Любовь сверкает, радужной дугой.

Проснусь, красивая, когда-нибудь.
Авророй став, и северным сияньем,
Я освещу тебе твой путь,
И посмотрю на взор с прощаньем.

И вспомнишь ты, как злилась вьюга,
Как мглою небо осветилось,
И как бессмертием манила с юга
Моя, родная, гордая всемилость.

Луной, бледным пятном, окрашусь,
Сквозь тучи глядя и желтея.
И красным отблеском я спрячусь,
Став лишней розой Эмпирея.

Ну, а теперь гляди в окно.
На небе голубые всплески,
Но только сердцу все равно,
Ведь рядом, мной написанные фрески.

И снег, ковром великолепным
Лежит, отблескивает солнечною тьмой.
Прозрачный взор когда-то был столь робким,
Что вызвал инеем зеленым сбой.

Но это ель ветвями все играет,
Смотря на речку, зеркало свое.
И леденящий взгляд ее вс; согревает,
Но у тебя перед глазами лишь лицо мое.

Я все еще тебе родная.
Роднее солнечного янтаря.
С рождения весельем злая,
Я блеском золотым озарена.

Сокровищем твоим велю являться,
Чтобы на санках вместе нам гонять,
Чтобы никто не мог угнаться
За кобылкой нашей «Золотая прядь».

И треском шебуршит затопленная печь.
Ты ерзаешь на мягенькой лежанке.
Все мысли вновь смогла лишь я запречь,
Все это словно выполнено в глупом пранке.

И утренней милейшею порою
Вдвоем давай мы прохрустим весь снег.
А после, милый, мы с тобою
Сорвемся в быстрый, легкий бег!

Чтобы наш конь с сияющею гривой
Нетерпеливостью гонимым был.
И я в моменте обернусь простою сливой,
И с берега любимого устрою тыл.

Ведь сливы и зимой здесь обитают,
В густых лесах, примерзшие к земле.
Где нам любимые поля все одичают,
Лаская ветками лучистую зарю.

Ну почему, друг милый, ты молчишь?
Скажи мне, ты, любое слово.
Не вижу взгляда я глухую тишь
И на устах любовные оковы.

Мороз и солнце, день, опять же, странный.
Ты мне признался все-таки в любви,
Но показалась вся идея вдруг провальной,
И отказала я тебе, прости.