Он сжимает в руках автомат...

Он сжимает в руках автомат, 
Ствол холодный, как лезвие бритвы. 
Взгляд — застывший предсмертный агат, 
Слух — к последней готовый молитве. 

Он, наверно, хотел просто жить, 
Видеть солнце в лазури бездонной, 
Золотую протягивать нить 
Сквозь узор бытия монотонный.

Он мечтал о тепле очага, 
О касаньи руки на рассвете,
Где не воют стальные снега, 
Где смеются беспечные дети. 

Но над миром простёрся чугун, 
Рок ударил в набат погребальный, 
И безумный, как северный штрун, 
Вихрь пронёсся в тоске вакханальной. 

И теперь он — лишь воля и сталь, 
Лишь звено в цепи грозных событий. 
Он глядит в неживую эмаль 
Неба, полного чёрных наитий. 

Он сжимает в руках автомат, 
Словно скипетр власти фатальной. 
И не будет дороги назад 
В тихий мир его жизни банальной. 

Память стёрта, как старый редут, 
Что размыли осенние воды. 
Здесь секунды за вечность идут, 
А не дни, не недели, не годы. 

Он не помнит, кто враг, а кто брат,
Только знает приказ командира. 
Он — безликий, но стойкий солдат, 
Безысходная трещина мира. 

И когда разорвётся снаряд, 
Оборвав эту страшную повесть, 
Лишь глаза в пустоту поглядят, 
Отразив обожжённую совесть. 

А пока он сжимает приклад, 
И в груди вместо сердца — осколок. 
Путь его — это огненный ад, 
И конец его будет недолог.