В поезде Харьков-Вильнюс я увидела сказочный сон

 сон: будто живу в Мексике, работаю сборщицей кофе, и меня до треска в ушах любит местный кофейный магнат Диего, такой стеснительный и драчливый. Любовь сметает все преграды на нашем пути, но потом разметает и нас: я оказываюсь во Франции, а Диего в Лондоне. Он учится, а я зарабатываю деньги. Но любовь наша с каждым днем все крепнет и расцветает.

 Я ищу его, но теряю все больше, еду все дальше, и, не выдержав разлуки, Диего женится на нелюбимой Веренис. Я приехала из Германии, когда на их свадьбе доедали последний блинчик, обиделась и унесла свою невиданную любовь к Диего в неведомую даль.

Я совсем извелась, скрываясь от него, от его измены и от его любви.

Стоило съездить в Литву, чтобы увидеть такой замечательный сон. Такого и в жизни-то не встретишь и даже не придумаешь нарочно. И вот у меня есть мечта – поехать в Мексику чтобы увидеть настоящего Диего и себя, его Палому, которая на время превратилась в Елену Оливарес, и теперь не собирает кофе, а стала Генеральным менеджером кофейного консорциума.

Кофейные рощи в Мексике такие зеленые и ровные, деревья аккуратные, сборщики в шляпах, а зерна красноватые, похожие на боярышник. Их сушат и обжаривают, а потом продают нам и другим, таким же лодырям и авантюристам, которые везут сумку фасоли в Вильнюс за тридевять земель. Фасоль – ладно, бог с ней, с фасолью, я теперь хочу в Мексику, посмотреть на живого Диего, на Палому, а, главное, на огромные  букеты алых  роз, которые он ей дарил, после того как нашел.  И вот не знаю как мне теперь добраться до Мексики, до этих людей с запахом кофе.

Мечта Диего была такой огромной и радостной, что заменяла ему все: глаза светились неистовым огнем в предвкушении счастья, не позволяя ему сомневаться в его фантастической реальности. Он ликовал и расстраивался, дрался как племенной бугай и хотел дотла сжечь свою плантацию кофе, когда плоды созрели и их надо было собирать. Джокондовская улыбка и неистовый блеск счастливых глаз делали его прекрасным  даже в драке, где его лупили кулаками, и таская по земле вырывали его шикарные вьющиеся волосы. Он был прекрасен, когда тактично отворачивался от пристающей к нему жене, постоянно жаждал увидеть Палому хотя бы во сне.

 Но утром просыпался под боком у жены и неизменно продолжал великолепные поиски, заглядывая под каждый кустик кофейного дерева. В поисках меня мечта носила его на своих легких крыльях, он порхал, как мотылек, как ветер. Как луч – светил и жег.

Диего находился в капсуле счастья, он ликовал и радовался своим предвкушениям, надеждам,  восторгам неминуемой и желанной встречи. В нем разгорелся неистовый костер ликования и радости, освещая и согревая округу.

И в ближайших селениях люди стали радостными и счастливыми, неуемно размножались и работали без устали. А кофе был собран в несметные тысячи мешков.

 Диего радуется и радуется и радуется; и все радуются и ликуют вместе с ним.
Он ищет и ищет следы возлюбленной, но неожиданно находит ее, то есть меня – в доме своей бабушки. Но его жена проявляет свое законное коварство и встает между нами и нашей великой любовью. Не дает свершиться немедленным объятиям, которых мы страстно и неудержимо желаем.

Вдруг я просыпаюсь и понимаю что вернулась из Вильнюса, и пора покидать вагон, унося с собой прекрасный сон-мечту, купленный в Вильнюсе свитер, пустой мешок из-под сахара и сумку из-под фасоли.