Историческая память. После фильма Константинополь

Чувство: осколок бывшей империи
Плывёт, подвластен шальному течению
От белых берёз и от васильков.
На новых погостах кресты в сто рядов.
Честь не потеряна, а вот кров...

Страсть по тому, чего больше нет,
Поруганной родины таявший след.
Ладанка греет кровь окаянную,
Не голубую, людскую, отравленную,
Так безысходно разбавленную.

Генетика помнит Россию такой:
Двуглавый орёл с хрустальной слезой,
Запас хромосом на пороге забвения.
Тогда были живы хранители времени,
Потерянное поколение.

Те, кто потом приходят к руинам...
Они виноваты. Они не повинны.
Дворянских родов потерянный ад
Они не забыли. Стигматы болят.
Кромешного века парад.

Никто не суди, не судим, не подсуден.
Ошибки, грехи, войны, деньги и люди.
Женской молитвой не выправить жизни.
Победа – заложница пагубных «–измов».
Не до величия и историзма.

Кипенье событий. Кто слаб, тех на дно.
Скупи;тся чужбина, хмельное вино.
Никто никого не простит никогда.
Внутри и снаружи границы – беда,
Эпоха: смертельные холодА.

Души замёрзли с лихой той поры.
В кристалле истории грани остры:
Луч преломлённый играет цвета,
Крепчает вселенская пустота.
Великая мерзлота.

Никто не виновен в поломанных судьбах.
Рефреном звучит: «то, что было, не будет».
Сердце печалится, и страшновато:
Становится меньше тех, кому свято,
Кого ужасает, что «всё без возврата».

Чувство: и я из погибшей империи,
Наперекор настоящему времени,
Несёт меня память в прошлое, вспять,
Хоть связь поколений нельзя доказать.
Стигматы, похоже, дают себя знать.