Божественная комедия Ад Данте Песнь 11

На рубеже, где камни громоздятся,
Где в бездну тропы тёмные стремятся,
Ужасный дух ударил нам в лицо,
Схватив наш путь в зловонное кольцо.
За глыбой мы укрылись от него,
Где склепа проступало мастерство.
И надпись я увидел в полутьме,
О папе, что поддался злой молве.
«Здесь Анастасий в саване сокрыт,
Чей дух Фотином с толку ныне сбит».
И спутник молвил: «Нужно выждать срок,
Чтоб к вони этой ты привыкнуть смог».
«Тогда поведай, чтоб не тратить час,
Какой удел для грешников припас».
«Мой сын, — ответил он, — внизу, под нами,
Три круга вьются злыми ступенями.
Все полны душ, что прокляты судьбой,
Но знай, поступят с ними, как с тобой.
Вся злоба в мире — тяжкая обида,
Два лика у неё, два разных вида.
Один — насилье, а другой — обман,
Что людям только по природе дан.
И потому обманщиков сильней
Наказывает Бог среди теней.
Насилью первый круг весь посвящён,
На три отдела он распределён».
Насилье ближнему влечёт беду,
Увечьями и смертью отвечает,
Разбоем, что вершили на виду,
И пламя мести души поглощает.
За грабежи и злобный наговор,
За кровь, что на руках не высыхает,
Их ждёт суровый, вечный приговор,
Где кара никогда не отступает.
А тот, кто на себя направил длань,
Кто дни свои пресёк в порыве шатком,
Кто жизнь свою отдал как злую дань,
Заплатит горем в круге том, проклятом.
Кто состоянье в неге расточил,
И плакал там, где мог бы жить в отраде,
Тот скорбь и муку в вечности вкусил,
Попав в силки губительной преграды.
Последний круг клеймит Содом и ложь,
И тех, кто Бога в сердце презирает,
Чей слог, что был на лезвие похож,
И кто доверье грубо попирает.
«О, вождь, твой ясный ум мне дал понятье
О бездне той и о толпе несчастной,
Но в сердце зародилося проклятье.
Скажи, зачем тот род, судьбе подвластный,
Что ветром бит и мучим вечным градом,
Не здесь казним, за той стеною красной?
Коль гнев небес на них обрушен адом,
За что их рок не схож с судьбою этих?
Иль суд иной назначен им в награду?»
Ответил он: «В каких мечтаньях светлых
Твой разум вновь блуждает, как в тумане?
Не помнишь слов в писаниях воспетых?
Три склонности ведут к великой брани:
Несдержанность их, злоба и порок,
Что легче Бог карает в наказанье?
Коль знание сие пойдёт им впрок,
И вспомнишь ты отверженных судьбину,
Поймёшь, зачем не так их суд жесток.
И почему на меньшую кручину
Обречены, и молот правосудья
Щадит сильней их грешную общину».




Содержаніе.

На вершине обрушенной скалы, составляющей границу между кругом еретиков в следующим, поэты укрываются от ужаснаго зловония адских испарений за крышею одиноко-стоящей гробницы папы Анастасия. Они идут медленно для того, чтобы наперед привыкнуть к зловонию восходящему с кровавой реки из глубины седьмого круга. Пользуясь этим временем, Виргилий, по просьбе Данте, объясняет ему распределение грехов по кругам ада и говорит, что вне пределов адскаго города (Ад. VIII, 67—68), в пройденных уже кругах, наказуются невоздержные, слепо предававшиеся естественным побуждениям; но что внутри города, в более глубоких кругах ада, помещены те, которые, предавшись влечениям неестественным, превратили свою человеческую природу в животную, зверскую: все они разделены на три класса, смотря по тому, на кого направляли насилие: на ближних, на самих себя, или на Бога. За грешниками, виновными в насилии, следуют обманщики, а на самом дне ада виновные в величайшем грехе — измене. Наконец Виргилий объясняет Данте, почему ростовщики отнесены к числу грешников, направлявших насилие против законов Божеских. — Наступает утро. Поэты идут дальше.