Из Былого. 2018. Михаэль

«Михаэль»

Город спит.
Я не в силах уснуть.
Взор подлунного мира суров.
Мутный свет затопил белизну.
Ладит флейту свою Крысолов.
Спят дворы
и панели домов.
В них почтенные бюргеры спят.
Мы вернёмся? – Увы… Nevermor!
И не важно, кто проклят, кто свят.
Кто прекрасен.
А кто – колченог.
Я – не Байрон. Я – гений иной *.
Мне такое сейчас вручено! **
Дух народа парит за спиной.
Мой дневник –
настоящий роман.
В нём триумфа и веры *** залог…
Все уснули. Слегка задремал –
погружённый в себя Крысолов.

14.02.2018

«Михаэль. Германская судьба в дневниковых листках» – единственный роман Геббельса, повествующий о трагической судьбе Германии. Он был написан в 1923 г. Сочинение Геббельса является образцом идеологической мистики коллектива и правого модернизма.

* Нет, я не Байрон, я другой,
Ещё неведомый избранник,
Как он, гонимый миром странник,
Но только с русскою душой…
(М. Лермонтов)

Кстати. Геббельс, по молодости, успел накатать пьесу «Странник» («Der Wanderer»). Впрочем, карьера драматурга, о которой он мечтал, не задалась – написанную им пьесу никто не хотел ставить.

** Глухие тайны мне поручены,
Мне чьё-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино…
(А. Блок)

*** Знаменитая актриса и режиссёр Лени Рифеншталь в 1934 году сняла фильм о Нюрнбергском партийном съезде. В своих воспоминаниях она рассказывает о том, что её немногочисленная съёмочная группа столкнулась с открытым противодействием со стороны министра народного просвещения и пропаганды (коему она посмела не ответить на назойливые ухаживания). Но стоило пожаловаться Гитлеру, как тот устроил Геббельсу самый настоящий разнос. Фильм «Победа веры», правда, пришлось положить на полку – там было слишком много Эрнста Рема, убитого во время «ночи длинных ножей».
Но годом позже Рифеншталь сняла новый фильм про следующий съезд – «Триумф Воли», признанный классикой мировой документалистики.

Ну, и – Романс Крысолова («Шествие») Иосифа Бродского. Как-то я к нему вертался, но здесь Кирилл Игоревич (вкупе с Мирзаяном) надоумил

Шум шагов, шум шагов, бой часов,
Снег летит на карниз, на карниз.
Если слышишь приглушенный зов,
То спускайся по лестнице вниз.
Город спит, город спит, спят дворцы,
Снег летит вдоль ночных фонарей,
Город спит, город спит, спят отцы,
Обхватив животы матерей.
В этот час, в это час, в этот миг
Над карнизами кружится снег,
В этот час мы уходим от них,
В этот час мы уходим навек.
Нас ведёт Крысолов! Крысолов!
вдоль панелей и цинковых крыш,
и звенит и летит из углов
Светлый хор возвратившихся крыс.
За спиной полусвет, полумрак,
Только пятнышки, пятнышки глаз,
Кто б ты ни был – мудрец иль дурак,
Всё равно здесь не вспомнят о нас.
Так за флейтой настойчивей мчись,
Снег следы заметёт, занесёт,
От безумья забвеньем лечись!
От забвенья безумье спасёт.
Так спасибо тебе, Крысолов,
На чужбине отцы голосят,
Так спасибо за славный улов,
Никаких возвращений назад.
Как он выглядит – брит или лыс,
Наплевать на причёску и вид.
Но счастливое пение крыс
как всегда над Россией звенит!
Вот и жизнь пронеслась, пронеслась.
Вот и город заснежен и мглист.
только помнишь безумную власть
И безумный, уверенный свист.
Так запомни лишь несколько слов:
каждый день от зари до зари
нас ведёт Крысолов! Крысолов!
нас ведёт Крысолов – повтори.

«Акрамя» этого, каким-то боком, маячила незаконченная романтическая поэма Александра Сергеича «Вадим» (1822). Ну, да ладно…