Парашютисты. Проза. Детство

«Дело было вечером, делать было нечего»(с)
 От себя добавлю, что дело было на даче. Пришли воспоминания детства, попытался записать, увлекся и вот что получилось.

Добавлю также, что все события и персонажи не вымышлены, имена не изменены, а совпадения не случайны. Т.е. если кто-то узнает тут себя, то это нормально – «все мы родом из детства»  ;
               
    Охота пуще неволи, а когда тебе лет пять-шесть  –  она непреодолима.
В тот прекрасный солнечный день для меня и  моего закадычного друга Юрки, или Юрбана, как мы его тогда иногда называли, прыжок с парашютом стал такого рода непреодолимой охотой.
    В те годы и в том месте, где мы росли, прыжками с парашютом назывались прыжки на сгибающихся ветках деревьев, но в тот день хотелось чего-то настоящего, чтобы по взрослому, а не как у мартышек в джунглях. А впрочем, спуск на землю с помощью гибких веток был не так уж и безобиден, но об этом в другой раз.
    Где же взять парашют? В нашей  деревне, как  ни странно, парашюты не водились, а если бы и водились, то  кто бы нам, пятилетним соплякам, их дал? А если бы и дал, то где взять самолет, чтобы, набрав высоту, с  него прыгнуть? И кто будет рулить этим гипотетическим самолетом, если, и я, и Юрка были полны непреклонной решимости прыгать и никакая сила не могла бы эту решимость сколь-нибудь существенно поколебать. Забегая вперед скажу, что сила такая все же нашлась в лице бабы Шуры, Юркиной бабушки, но об этом  чуть позже.
    По причине отсутствия парашютов, не водились в нашей деревне и парашютисты, которые могли бы дать нам сколь-нибудь дельный совет. Но ничего, чай не маленькие –сами справимся.
    Вариантов где взять парашют было немного – один.
    Если парашюта нет и добыть его невозможно, то его необходимо изготовить. Такая простая и самоочевидная идея родилась быстро и легко. Она хороша была своей без альтернативностью, а раз выбора не было, то и думать было нечего – надо действовать.
    С набором высоты, необходимой для прыжка, тоже особых проблем не предвиделось. Прямо напротив крыльца дома, где жил тогда Юрбан, стоял крытый шифером сарай для угля, на который мы часто лазили, взобравшись сначала на, примыкавший к нему забор, а уже с забора на сарай.  Да, высоты немного и мы понимали, что высоты этой для раскрытия парашюта не хватит, не дураками росли, кое что смыслили. А раз так, то в ТЗ (техническое задание) по конструированию парашюта были внесены соответствующие поправки, согласно которым предполагалось, что на момент начала прыжка парашют должен быть уже открыт и купол более менее расправлен, так как  на заполнение  его воздухом высоты тоже не хватит.
    Сказано – сделано и сделано было, надо сказать, быстро и на совесть, без проволочек и лишней бюрократической волокиты.
    Первый вопрос, который необходимо было решить – из чего, собственно, делать парашют? Очевидно, что делать надо было из того, что есть, т.к. из того, чего  нет, сделать ничего не получится.
    Из доступных материалов для изготовления купола нашлось несколько больших старых газет, среди которых были Правда и Известия. Издания солидные, и мастерить парашют из такого материала было не стыдно. Стропы решили делать из капроновой нити, но капроновых в достаточном количестве не нашлось и по этому поводу было проведено экстренное совещание.
    Экстренность  объясняется  очень просто - сроки поджимали, а  дел было невпроворот. Летний день, хоть и длинный, но не бесконечный же, а успеть надо было до наступления темноты, т.к. в нашей деревне в то время ночное освещение улиц  и дворов было поручено исключительно естественным светилам – звездам и луне, если она была, конечно. Наблюдения за луной мы не вели и поэтому рассчитывать на нее  было слишком рискованно, а мы с Юркой рисковать не хотели.
    Согласно протоколу,  совещание  длилось  минуты полторы-две, не более, в течении которых единогласно было принято решение  внести еще пару изменений в ТЗ, а именно – заменить капроновые  нитки обычными, а парашют должен был быть рассчитан на двоих.
    Учитывая конструктивные особенности нашего изделия, мы понимали, что парашют одноразовый и, исходя из этого соображения, решили прыгать сразу вдвоем, чтобы никому не было обидно. Мы же друзья как никак. То же самое соображение примирило нас с необходимостью замены капроновой нити, которой просто на просто не было, на обычную. Если парашют одноразовый, то какой смысл делать крепкие стропы? С логикой у нас было тоже все в порядке.
    Итак, газеты разложены на полу, т. Валя, Юркина мама, выдала нам специальную иголку для шитья парашютов, которую она специально берегла для этого случая. Мы ей рассказали о своей идее, она согласилась, что идея хорошая и таким образом мы получили не только одобрение свыше, но и какую никакую материальную поддержку, ну хотя бы иглу.   Т. Валя, разумеется, и не подозревала, что мы  реально собираемся прыгать и, видимо, решила поддержать наш творческий порыв.
    Газеты сшили быстро, не забыв промазать стыки канцелярским клеем . По углам, а купол получился по форме газет прямоугольным (в этом смысле мы опередили мировую конструкторскую мысль на много-много лет), прокололи отверстия, просунули в них концы строп-нитей и привязали с другой стороны спички, закрепив таким образом стропы к куполу. Ну а что, дешево и сердито, а главное  - надежно!
    Готово!!!
    Прессу решили пока не звать, т.к. прыжок был испытательным и мало ли чего могло из этого получится.
    Разведка погоды оказалась благоприятной. Солнце уже клонилось к западу, но стояло еще высоко, еле заметный ветерок не мог послужить причиной отмены намеченного мероприятия и мы, затая  дыхание, чтобы не порвать наш драгоценный шедевр, на который было потрачено столько времени и усилий, сложили купол по сгибам газет и двинулись на исходную позицию, т.е. на крышу, под которой хранился уголь.
    Со всевозможными предосторожностями мы кое как забрались наверх, умудрившись не порвать и никак не испортить наш новенький парашют. Разложили купол, распутали нитки-стропы и сели на край крыши, свесив ноги. Юрка сидел справа от меня и держал в правой руке стропы правой консоли, я соответственно, наоборот, сидя слева, держал в левой руке стропы левой консоли. Стропы решили никак не крепить, а просто намотать на руку, ну не слабаки же мы - справимся, тем более, что полет предполагался  не долгим. Свободными руками, я правой, а Юрка левой, мы обняли друг друга за плечи, чтобы легче было синхронизировать прыжок.
    Сидя на краю бездны, которая готова была нас поглотить, мы деловито согласовали наши действия. Прыгать надо было одновременно, иначе парашют не сработает как надо. Непосредственно перед прыжком, необходимо сделать взмах руками, к которым привязаны стропы с целью поднять купол над головой и, после этого, сразу же, не думая, сигать вниз. К таким  умозаключениям мы пришли, опираясь, как всегда, на железную логику, которая и в эту решительную минуту нас не покинула .
    Договорились прыгать на счет раз –  пошел обратный отсчет.
    И только тут я бросил беглый взгляд вниз и почувствовал, как внутри по всему телу расползается предательский  страх. Это было совершенно неожиданно, ведь опыт прыжков с подобных крыш уже был, правда зимой и в большой сугроб, который, надо полагать,  и скрадывал высоту, а тут земля, потемневшая от угольной пыли, казалась бесконечно далекой. Я оцепенел от ужаса, но не забыл придать физиономии вид глубокой задумчивости, чтобы никто ничего не заподозрил. Ну мало ли о чем человек задумался, стоя, а точнее сидя, в прямом и переносном смысле, на краю пропасти и глядя в глаза вечности . 
    Конечно,  если бы я был один, то, оглянувшись по сторонам и, убедившись, что никто не видит моего позора, я как-нибудь сполз бы с этой крыши и, оказавшись в безопасности, быстро бы убедил себя в том, что я вовсе не струсил, а просто … короче убедил бы. Проблема же состояла в  том, что рядом со мной сидел мой лучший друг и этот друг был очень смелым парнем, которому все было нипочем, хоть сейчас в разведку или в саму преисподнюю  и этот друг был обо мне точно такого же мнения и с моей стороны было бы большим свинством дать ему повод усомниться в справедливости этого мнения.
    Однако, взглянув на Юрку, я сразу же догадался, что мы с ним находимся в одинаковом состоянии  и испытываем одно и тоже желание как-нибудь отложить намеченный подвиг  до лучших времен. Ситуация была щекотливой, вопрос был в том, кто будет инициатором отказа от намеченной цели? От этой, казалось бы мелочи, многое зависело в самой ближайшей перспективе, но я не буду останавливаться на этом психологическом моменте, иначе рассказ постепенно превратиться в повесть, а я пока еще не настолько писатель, чтобы писать толстые книги.
- Ну что, прыгаем?, - как-то чересчур громко и решительно вопросил Юрий Васильевич, видимо предполагая децибелами заглушить в себе все чувства, которые мешали ему сосредоточится на главном.
- Конечно прыгаем, - как-то неестественно радостно, будто мне подарили пистолет или разрешили сегодня днем не ложится спать, откликнулся я.
- Ну а чего тогда сидишь? -, резонно вопросил Юрбан.
- Жду, пока у тебя страх рассеется, - перевел я стрелки.
- У меня страх… ? Да, если хочешь знать …. У  тебя у самого руки дрожат от испуга.
- Это от нетерпения дрожат. Прыгнуть хочу, а ты не даешь.
- Это я не даю?
- А то кто ж еще…
………………………
………………………
………………………
    Настоящие друзья никогда не ссорятся, даже если дерутся.
    Тут надо пояснить тем, кто расставшись с детством, напрочь его позабыл.         Такого рода эмоциональный обмен репликами, который я воспроизвел весьма приблизительно – не дословно, т.к. прошло с тех пор уже более пятидесяти лет,  в детские годы имеет сугубо практический смысл и не несет  той смысловой нагрузки, которую можно было бы предположить, исходя из произносимых слов. Смысл такой пикировки в психологической раскачке, которая необходима для совершения трудного шага, а трудность зачастую была связана со страхом перед неведомым , ведь жизненный опыт пока еще в зачаточном состоянии и  вопрос, что будет и будет ли при  этом больно, а если да, то насколько больно, когда ты сделаешь вот так или вот эдак, зачастую оставался без ответа до тех пор, пока не сделаешь. Такой эмоциональный пинг-понг отвлекал внимания от источника страха и одновременно пробуждал какую-то неведомую энергию, которая и помогала сделать тот шаг, на который так трудно было решиться. Нередко это приводило к результатам, последствия которых не всегда были безобидны.  Как раз примерно в том возрасте, о котором я веду речь в  этом рассказе, мне первый раз в жизни, но не в последний, зашивали голову хирурги, которых у нас в деревне, в отличии от парашютистов, было предостаточно. Шрам на месте, где трудилась рука хирурга, остался на всю жизнь и я до сих пор, время от времени, им любуюсь и даже хвастаюсь перед женой, намекая какой я у нее герой.
    Как знать, возможно наш активный диалог и привел бы наконец к реализации намеченного, но…
- А что это вы там делаете?, - раздался очень тихий, но ясно слышимый голос бабы Шуры. Сколько я ее помнил, она всегда разговаривала очень тихо, но веско и не услышать ее было просто невозможно. Она стояла на крыльце и, заслонив ладонью глаза от солнца, смотрела на нас.
- Да так,  сидим просто, - мгновенно отреагировал мой находчивый друг.
- А ну ка слазьте сейчас же, - грозно нахмурив бровь, скомандовала  баба Шура тоном, не терпящем возражений.
    Мы снова переглянулись, и на этот раз я увидел перед собой не испуганного пацана, а орла, которому только что подрезали крылья. Опасность была позади, необходимость преодолевать страх отпала по объективным причинам и теперь можно было немного порисоваться друг перед другом, чем мы и занялись после того, как спустившись на землю, спрятали в надежное место наше творение, которое, надо полагать, до сих пор ждет своего часа и своего героя. Или героев!