Дембельский кросс. Проза. Мемуар

     Этот кросс для меня был легким. Три километра вокруг плаца, да еще и без полной выкладки – это ни о чем. До дембеля оставалось совсем немного, все тяготы воинской службы, которыми нас пугали, когда мы только прибыли на остров, были давно преодолены, я физически и морально окреп и ни о чем не беспокоился.
     С трибуны, которая располагалась непосредственно у плаца, за действом наблюдало высокое начальство, прибывшее с этой целью из округа, а точнее из Хабаровска – обычная плановая проверка части на предмет боеготовности, какие проводились два раза в год – весной и осенью.
     Итак старт, легко бегу, размышляя на ходу  о чем-то своем, дембельском, не ожидая никаких сюрпризов.  Мог ли я подумать в тот момент, закаленный двумя годами службы на острове,  что завершение этого кросса будет для меня на пределе сил и приду я к финишу далеко не первым и даже не вторым  - последним.
     По правилам, установленным в тот день проверяющими, в кроссе принимали участие не только срочники, т.е. рядовые и сержанты, но и офицеры, по крайней мере взводные и вот,  на каком-то круге, не скажу уже на каком, меня догоняет один из них, а точнее командир первого взвода лейтенант А., прибывший на остров совсем  недавно прямо из училища.
     Поравнявшись со мной он поинтересовался как я отношусь к взаимовыручке среди товарищей, чем меня несколько удивил – вопрос, как мне показалось, был не совсем уместен в данной ситуации. Я ответил, что к взаимовыручке отношусь положительно, сам погибай, а товарища выручай и все в таком духе.
- Как вы оцениваете состояния рядового Б.?
- Умирает.
- Добежит до финиша?
- Нет.
- Значит что?
- Что?
- Надо выручать.
- Логично, но как?
- Есть решение, придется попотеть. Вы согласны?
- Да. Командуйте, я пока не понимаю замысла.
     Вот такой примерно диалог произошел у меня с лейтенантом на бегу, который, к слову сказать, не был моим непосредственным начальником, т.к. я служил во втором взводе, а он был командиром первого. Но это все формальности, для меня было загадкой, как мы сможем хоть чем-то помочь «умирающему» бойцу.
- Снимите ремень, застегните в кольцо и, не отпуская, дайте мне другой край.
     Пока я выполнял эти нехитрые действия, до меня стал доходить простой и гениальный замысел лейтенанта. Полугодом раньше я уже имел возможность убедиться в его умении принимать нестандартные решения в критической ситуации, приводящие к желаемому результату, но то был случай несопоставимо более серьезный, там на кону была жизнь грудного ребенка, девочки, но сейчас не об этом.
     Держась вдвоем за мой ремень, замкнутый в кольцо, мы быстро догнали  нашего подопечного и, сделав обходной маневр, оказались впереди.
- Хватай – крикнул лейтенант!
     Б. бежал из последних сил, точнее даже не бежал, а просто переставлял кое как ноги, как-то пришлепывая, щеки его тряслись в такт его шагам, а из мутных глаз катились слезы.
«Молодец», подумал я, «вот что значит – умираю, но не  сдаюсь».  (без тени сарказма)
     Он схватился за ремень машинально,  просто выполняя команду и вряд ли осознавая зачем это нужно.
- Поднажали – услышал я голос лейтенанта и мы поднажали.
    «Только бы не упал», мелькнуло у меня в голове. Мы оба, я и лейтенант, бежали немного боком, чтобы контролировать буксируемого. Он цепко держался за ремень и, несмотря на свое полубессознательное состояние, старался изо всех сил.
     Пробежав метров десять – двадцать в таком режиме, я вдруг почувствовал, что ноги мои наливаются  свинцом, дыхание начинает сбиваться, на лбу выступил пот. А я уже успел забыть, что от бега можно уставать, это напомнило мне дни карантина, когда служба только-только начиналась и бег переносился как пытка.
     Я перестал говорить, сосредоточил все свое внимание на дыхании – основе бега, начал внутренний счет, как я это делал, когда только учился дыханию при беге. Это несколько улучшило ситуацию, но прежней легкости не было. За два года службы мне приходилось бегать по разному: налегке, с полной выкладкой, частично загруженному, в противогазе, но бежать в режиме пристяжной лошади мне не доводилось ни разу и опыта такого, понятное дело, не было.
     Я мельком взглянул  на лейтенанта, который тоже подозрительно молчал. На его лбу я заметил капельки пота, лицо сосредоточенно, взгляд направлен прямо перед собой и немного вниз из-за наклона всего тела, по всему было видно, что и ему не сладко. Мое пацанячье самолюбие несколько успокоилось, значит не я  один такой задохлик.
     Я последовал примеру лейтенанта – уперся взглядом в асфальт беговой дорожки на несколько метров вперед, выключил весь мыслительный процесс, дабы не тратить попусту энергию,  поставил себе четкую и ясную цель – финиш и больше ни на что не отвлекался. Меня уже  не волновал результат, прибежим ли мы первыми, или последними, или вообще умрем на этой чертовой дорожке, на глазах у генералов, наблюдавших за действом с трибуны.
     Это был второй сильный урок, полученный мной от лейтенанта А., и  последний из многих, что я получил за время несения срочной службы на о. Большой Уссурийский. Через короткое время самолет, взлетевший из Хабаровска, навсегда унес меня из тех мест, которые за два года стали для меня почти родными. Я увозил с собой солидный багаж опыта, полученного мной от разных людей и в разных обстоятельствах за,  быстро пролетевшие, два года службы в армии. Я прибыл сюда пацаном,  а убывал уже, хоть и молодым, но все же мужчиной. Мужиком!!!

22.12.2021