Room no entry wound

пластиковый матрас
запах мочи и пота
пожелтевшая простыня, как
кожа старого зверя
на стене — детские каракули:
НЕНА ВИЖУ
и рядом — выцветшая открытка
welcome,
где бабуля обнимает марселя пруста
— печенье мадлен, вымоченное в формалине

лампа дневного света
мигает с частотой сердечного приступа
тени на полу
складываются в невозможные
позы камасутры
как будто andrew blake*
царапает стилусом по спине
смеющейся мальвины
жемчуг SWAROVSKI об кафель пола
— эстетика порно в отделении реанимации

вырванная трубка капельницы
кровавый секс на содранном линолеуме
влада и веры
в зеркальных отражениях
которые множатся между
параллельными зеркалами
сторожа и елены
— где звягинцевская кровь внуков
смывает скуку чеховских дам
в один общий сток
— бесконечный коридор, где
никто не знает, кто кого держит
добро пожаловать в ад
— ад как отсутствие новизны

детский рисунок на двери
кривой дом
кривое солнце
кривые люди
— будто ребёнок видел мир под водой
и пытался предупредить взрослых
— аберрация зрения: 100 атмосфер давления

вентиляция
выдыхает чужие голоса
шёпот шамана, который забыл своё имя:
потише… потише…
сидите, как мыши…
и никто не услышит…
— но ты--слышишь
— аудиальный галлюциноз в режиме hifi

кнопка вызова персонала
вырвана с мясом
ты нажимаешь её снова
и снова
и снова
— холостой клик в пустоту черепа

в углу
стоит пустая кровать
слишком аккуратно
заправленная
как будто кто-то исчез
не вставая
— и воздух над ней всё ещё тёплый
— термография отсутствия

are you ready?
*****
; ПОДСТРОЧНИК :
«печенье мадлен в формалине»
У Пруста вкус печенья возвращает в рай детства. Здесь — инверсия. Память законсервирована трупным ядом. Возвращение невозможно, только вскрытие в морге.

Andrew Blake / Смеющаяся Мальвина
Эстетика «холодного порно», где важна картинка, а не человек. Мальвина здесь — не сказочный персонаж, а механический объект, чья спина служит полотном для чужого стилуса.

Мульти-Елена (Звягинцев + Чехов)
Зеркальный коридор смыкает бытовую жестокость звягинцевской «Елены» (кровь за наследство) с метафизической пустотой чеховской Елены Андреевны. Разные эпохи, один и тот же сточный желоб. Ад — это бесконечное повторение одного и того же сюжета.

«аберрация зрения: 100 атмосфер давления»
Рисунок ребенка — это репортаж с глубины. Мир кривой, потому что он раздавлен толщей социального и биологического давления. Взрослые не слышат, так как их сознание уже декомпрессировано.

«аудиальный галлюциноз в режиме hifi»
Шёпот шамана в вентиляции — это не симптом болезни, а сверхчёткое вещание самой пустоты. Страх, передаваемый с идеальным качеством звука.

«холостой клик в пустоту черепа»
Кнопка вызова — это обманка. Персонала не существует. Каждое нажатие — это пульс твоего собственного одиночества.

«термография отсутствия»
Тепло над пустой кроватью — последняя физическая улика. Человек исчез, не нарушив порядка, оставив после себя лишь остывающий воздух и безупречно заправленную простыню.