Суд без срока давности

ПЬЕСА (публикуется в сокращении)

Действующие лица:
   БОГ (Б.) — Без возраста, без пола. Голос, напоминающий одновременно шёпот и раскат грома. Наблюдает, почти не двигаясь.
   ПОНТИЙ ПИЛАТ (П.П.) — Прокурор. В идеально отутюженном, но душевно поношенном костюме государственного служащего. Усталый, циничный, брезгливый. В его руках — не свиток, а тонкий планшет.
   ИОСИФ ФЛАВИЙ (И.Ф.) — Адвокат. В одежде древнего историка, но с современными очками. Взволнованный, азартный, одержимый поиском контекста.
   ПОДСУДИМЫЕ: АДОЛЬФ ГИТЛЕР (А.Г.), ИОСИФ СТАЛИН (И.С.), БЕНИТО МУССОЛИНИ (Б.М.), УИНСТОН ЧЕРЧИЛЛЬ (У.Ч.), ФРАНКЛИН РУЗВЕЛЬТ (Ф.Р.), ВЛАДИМИР ЛЕНИН (В.Л.), ИИСУС ХРИСТОС (И.Х.). Они сидят на простой скамье, лишённые регалий, в нейтральной одежде.

Место: Пустое, белое, безграничное пространство. Единственные объекты — три кресла для суда и скамья.

(Сцена открывается. БОГ сидит в центре. ПИЛАТ и ФЛАВИЙ по сторонам. Подсудимые на скамье.)

Б.: Не будет оглашения обвинений. Их знаете вы. Не будет свидетелей. Ими стали народы. Сегодня — только суть поступка и его зеркало. Понтий Пилат, твоё слово — как того, кто отдавал приказы. Иосиф Флавий, твоё слово — как того, кто пытался их понять. Начинайте.

 1. АДОЛЬФ ГИТЛЕР

П.П.: (Холодно, глядя на планшет). Проект «Тысячелетний Рейх». Срок реализации – двенадцать лет. Итог: превращение нации с великой культурой в машину тотального убийства. Эффективность разрушения – максимальная. Эффективность созидания – ноль. Государство, генетически запрограммированное на самоубийство. Ваш гений – лишь в умении подключиться к страху и злобе, чтобы направить их в русло архаичной, биологической ненависти. Вы не созидали новое. Вы лишь ускорили и систематизировали распад старого. Идеология как оправдание патологии.

И.Ф.: Но контекст! Унижение Версаля, хаос, безработица, страх перед большевизмом! Он дал немцам идентичность, порядок, мнимую гордость! Он – симптом болезни Европы, а не её единственная причина! Его методы – чудовищны, но его успех – диагноз эпохи.

А.Г.: (Резко, глаза горят знакомым фанатичным огнём, но голос сиплый). Я видел волю! Я творил реальность из мифа! Они хотели силы – я дал им силу. Они хотели очищения – я дал им огонь. История оправдывает победителей. Я проиграл битву – не войну за души. Страх, который я посеял, – теперь часть вашей ДНК.

 2. ИОСИФ СТАЛИН

П.П.: Архитектор государства-крепости. Метод: террор как основной инструмент управления и экономики. Вы заменили «кто кого?» на «кого – сколько?». Индустриализация, купленная демографической катастрофой. Победа, достигнутая вопреки вашим довоенным чисткам, но благодаря созданной вами системе тотальной мобилизации. Вы доказали, что человека можно превратить в винтик, а страну – в лагерь с ядерной бомбой. Ваше наследие – не коммунизм, а холодная, иерархическая пирамида власти, где правда есть то, что приказано считать правдой.

И.Ф.: Он принял лапотную Россию и оставил её сверхдержавой! Он был жестоким модернизатором в условиях враждебного окружения. Цена ужасна, но альтернативой могло быть уничтожение страны. Он – логическое завершение ленинской системы, её наиболее последовательный и эффективный менеджер в условиях экстрима!

И.С.: (Медленно, куря воображаемую трубку, голос низкий, без эмоций). История не знает сослагательного наклонения. Были объективные трудности. Были враги. Воля к власти требует железной дисциплины. Сентиментальность – роскошь для слабых. Я построил машину, которая выдержала всё. Она работала.

 3. БЕНИТО МУССОЛИНИ

П.П.: Политический актёр, принявший позу за сущность. Ваш фашизм – бутафория. Театральные жесты, пустые лозунги, империя из картона. Вы показали, как можно украсть государство, напугав элиты уличными бандами, а затем разменять его на дешёвый популизм. Ваша трагедия – в желании казаться сильным, не будучи им. Вы втянули нацию в авантюру, чтобы соответствовать собственной пропаганде, и привели её к национальному унижению. Ваше наследие – пособие для диктаторов-имитаторов.

И.Ф.: Но он создал идею тоталитарного спектакля! Он был первым, кто показал, как эстетика, спорт, молодёжные движения могут стать орудиями власти в век масс! Он был продуктом слабости итальянской демократии, её кризиса. Его режим был менее кровав, чем другие, он сохранил институты…

Б.М.: (Гордо выпятив грудь, но голос срывается). Я делал Италию великой! Я дал ей поезда, которые ходили по расписанию, и мечту об империи! Да, я ошибся в выборе союзника… но я создал стиль! Эпоху! Они аплодировали мне на балконах… (Смотрит на свои пустые руки).

 4. УИНСТОН ЧЕРЧИЛЛЬ

П.П.: Ритор апокалипсиса. Ваш час пробил, когда нужен был кто-то, кто мог перевести военное поражение в категорию моральной победы. Вы спасли дух нации, но не Империю, за которую сражались. Ваша риторика о свободе не распространялась на народы колоний, умиравшие от голода по вашей воле. Вы – великий тактик выживания, стратегический анахронизм. Вам не было места в мире, который вы помогли спасти.

И.Ф.: Но без его воли и слов в 1940-м всё могло кончиться иначе! Он воплотил сопротивление. Он был мастером реальной политики, готовым заключить союз с дьяволом против большего зла. Его цинизм был на службе выживания цивилизации! Он понимал историю как трагедию и действовал соответственно.

У.Ч.: (Бормочет, держа воображаемую сигару). Я делал то, что должен был делать. Были враги. Их следовало сокрушить. Была Британия. Её следовало спасти. Я не оправдываюсь. История – благосклонная дама к тем, кто умеет писать её сам. И да, я её написал.

 5. ФРАНКЛИН РУЗВЕЛЬТ

П.П.: Великий экспериментатор. Вы управляли хаосом, создавая новые агентства быстрее, чем старые успевали провалиться. Вы спасли капитализм от него самого, внедрив в него государство как постоянного партнёра. Ваш Новый курс не победил Депрессию, но победил отчаяние. Вы вступили в войну, говоря о мире, и создали основы американской империи, говоря о свободе. Ваша гибкость граничила с беспринципностью, а прагматизм – с манипуляцией. Вы создали «имперское президентство» и доказали, что демократию можно сохранить, временно приостановив её дух.

И.Ф.: Он был терапевтом для нации в состоянии клинической смерти! Он нашёл единственно возможный путь между революцией и фашизмом. Он превратил государство в источник надежды. Его социальные программы спасли миллионы от нищеты, а его геополитический расчёт спас миллионы от тирании. Он был мастером возможного!

Ф.Р.: (С обаятельной, усталой улыбкой, опираясь на невидимые подлокотники кресла). Страх, молодой человек, – это единственный враг. Страх перед голодом, страх перед самим страхом. Я боролся со страхом. Любыми средствами, которые работали. Система выжила. Она стала другой, но выжила. Разве это не главное?

 6. ВЛАДИМИР ЛЕНИН

П.П.: Инженер революции как управляемого процесса. Вы подменили диктатуру пролетариата диктатурой партии, а партию – диктатурой её центрального комитета. Ваша гениальность – в тактике захвата власти в момент вакуума. Ваше преступление – в создании протокола тоталитаризма: одна партия, одна идеология, внесудебный террор как норма. Вы не построили нового мира. Вы создали совершенную машину для удержания власти, которую ваши преемники лишь модифицировали. Вы – архитектор, заложивший фундамент в болото.

И.Ф.: Он видел историческую возможность и взял на себя ответственность! Он пытался перепрыгнуть через этапы истории, дать землю крестьянам, мир – солдатам! Он реагировал на чудовищное давление Гражданской войны. НЭП показал его гибкость. Он мечтал о мировой революции, о новом человеке!

В.Л.: (Резко, отрывисто, тыча пальцем в воздух). Неверно! Речь идёт о диалектике! Объективные условия… субъективный фактор… империалистическая война… Мы дали историю толчка! Дальнейшие извращения – вопрос конкретных личностей и обстоятельств. Мы открыли дверь. То, что в неё вошли бюрократы и палачи, – не наша вина. Это – контрреволюция.

 7. ИИСУС ХРИСТОС

П.П.: (Долго смотрит на него, впервые откладывает планшет). А с вами сложнее всего. Вы не убивали, не отдавали приказов. Ваше оружие – слово, парадокс, метафора. И потому ваше дело – самое тяжкое. Вы ввели в мир идею, которая, будучи подхвачена институтами, стала оправданием крестовых походов, костров, религиозных войн и тысячелетнего разделения. Вы предложили любовь, а ваше имя стало знаменем ненависти. Вы говорили о Царстве Божьем внутри, а построили из него тюрьму для разума снаружи. Ваше учение о смирении веками использовалось для порабощения. Вы – самый успешный и самый неудачный проект в истории. Вы хотели спасти души, но создали идеальную идеологическую машину.

И.Ф.: (Восхищённо). Но посмотрите на масштаб воздействия! Он дал надежду униженным, смысл – страдающим, этику – миру силы! Его образ вдохновлял на величайшие произведения искусства, акты милосердия, борьбу за справедливость! Он – самый влиятельный нарратив в истории, способный адаптироваться к любой культуре! Он отвечал на фундаментальные экзистенциальные запросы!

И.Х.: (Спокойно, с лёгкой печалью). Я говорил: «Возлюби». Я говорил: «Не судите». Я говорил: «Царство Моё не от мира сего». Вы же слушали не меня, а своё желание быть царями в этом мире. Вы взяли крест и сделали из него меч. Что я могу добавить к тому, что вы уже сами себе доказали?

(Наступает тишина. Все смотрят на БОГА.)

Б.: (Говорит после долгой паузы, и каждый слышит в Его голосе что-то своё).
Вы все были скульпторами. Одни – лепили из плоти и страха. Другие – из слова и стали. Третий – из духа и надежды. Но материал всегда был один: человек.
Вы доказали, что его можно сломать, подчинить, мобилизовать, вдохновить, обмануть, спасти.
Вы думали, что работаете с идеями, нациями, классами, истинами. Вы работали с болью. С болью унижения, нищеты, страха смерти, потери смысла.
Одни эту боль умножали, чтобы ею управлять. Другие пытались её перевести в гнев, направленный на врага. Третий предложил ей раствориться в любви, которую вы превратили в догму.

Суд не в наказании. Суд – в понимании. Вы не усвоили урок целого.

А потому – приговор есть продолжение урока.

   Адольф Гитлер. Ты, возведший волю в абсолют, родишься в мире, где твоя воля ничего не будет значить. В теле человека с тяжёлой формой зависимости, в полной власти химии и чужих решений. Твоя задача – научиться просить и принимать помощь , увидеть человечность в тех, кого ты считал мусором.
   Иосиф Сталин. Ты, строивший вертикаль абсолютного контроля, родишься в самом низу самой гибкой, непрозрачной и неуправляемой системы – в мире криминальной иерархии. Не начальником, а «шестёркой», чья жизнь зависит от настроения пахана. Твой урок –научиться понимать ценность каждого конкретного человека.
   Бенито Муссолини. Ты, творивший из жизни спектакль, станешь неудачным актёром в мире социальных сетей. Ты будешь жаждать лайков и одобрения, строить из себя персонажа, и все будут видеть фальшь. Твой урок – найти ценность в том, чтобы быть непризнанным, но настоящим.
   Уинстон Черчилль. Ты, мастер слова и воли в час кризиса, родишься немым в эпоху тотального информационного шума. Ты будешь всё понимать, видеть надвигающиеся катастрофы, но не сможешь издать ни звука, чтобы предупредить. Твой урок – научиться влиять не речью, а настойчивым действием.
   Франклин Рузвельт. Ты, великий прагматик и манипулятор систем, окажешься в теле честного, принципиального учёного-одиночки. Твои блестящие решения будут раз за разом отвергаться комитетами, бюрократами и алгоритмами. Твой урок – добиться желаемого, не нарушая правил.
   Владимир Ленин. Ты, инженер революции, родишься в мире, где революция уже произошла, победила и выродилась. Ты будешь мелким клерком в гигантской, абсолютно стабильной и бессмысленной корпорации-государстве. Твой урок – найти смысл не в тотальном разрушении системы, а в изменениях с обязательным сохранением света человеческой души.
   Иисус Христос. Ты, чьё слово обросло догматами, родишься в мире, где твоё имя будет известно лишь как ругательство или сленг. Ты будешь обычным, раздражительным, сомневающимся человеком, может быть, даже атеистом. И однажды, в момент полной безнадёжности, ты неосознанно совершишь акт абсолютного, жертвенного милосердия. И не поймёшь, почему. Твой урок – встретиться с духом своего учения, не зная его буквы.

Идите. Ваша история была первым томом. Теперь пишется второй. И в нём вы – не авторы, а персонажи. Узнайте, каково это.

(Свет медленно гаснет. Остаётся только бесконечная белизна.)

Занавес.

---

Философский итог, как заключительное слово от Автора:
 "История – не суд, а бесконечный эксперимент по взаимодействию воли, идеи и человеческих уроков. Величие и падение – лишь разновидности не усвоенного урока целостности. Истинное познание приходит не через триумф своей природы, а через проживание её противоположности. Духовная эволюция измеряется не масштабом воздействия на мир, а глубиной понимания того, что такое быть Другим"