Напрягся лоб, сдвигая брови

Напрягся лоб, сдвигая брови,
Блеснули серые глаза.
Для ваших губ знать мало крови,
Остались бледными уста.

Вы деловито пролистали,
Всё, что представил телефон,
Лишь иногда свой взгляд бросали,
На заходящих в наш вагон.

Поправив белый полушубок,
И руки спрятав в рукава,
На сорок с чем-нибудь минуток,
Закрыли серые глаза.

Поспать в дороге, знаю – счастье,
В окне сгустилась темнота,
Вы оказались в лапках власти,
Где бал свой правит дремотА.

Лицо расслабилось, спокойно,
И даже веки не дрожат.
Я слышу, кажется, невольно,
Какие звуки в вас звучат.

Они несут вам безмятежность,
Защиту от забот и дум,
Ласкает душу вашу нежность,
И с каждым вдохом тише шум.

Вы погрузились в наслажденье,
Предаться грёзам и мечтам,
Где вечным кажется мгновенье,
Нет места грусти и слезам.

А я смотрю на ваши щёки,
И усиков чуть тёмный цвет,
И пусть вы рядом, но далёки,
Меж нами много-много лет.

Когда-то также любовался,
На юной девы чистый лик,
Но жизни век моей промчался,
И я теперь уже старик.

А видя вновь лицо как ваше,
Я вспоминаю те года,
Когда сам молод – девы краше,
Вкусней обычная вода.

Как вы я тоже погружаюсь,
В дорожной дрёмы сладкий плен,
И представленьем наслаждаюсь,
Калейдоскопа жизни сцен.

Мелькают годы и подруги,
Фигур и лиц не различить,
В конце лицо моей супруги:
«Проснись! Приехал! Выходить!»