Юля

Катя(?):
— Юля дура, хвост надула,
И по речке поплыла,
Как увидела акулу,
Сразу трусики сняла!

Юля:
— Я их, может быть, переодеВАЛА!..

/середина конца 1990-х/



У неё — чёрный свитер и джинсы,
Тоже чёрные. Карих взгляд глаз.
На диван наш, пришедши, ложится,
Накрывается шубой — в тот раз.

И глядит на меня шубы из-под,
Как селёдочий далекотэс.
Вся Марией властна Дэви Христос,
Кем оклеен соседний подъезд.

Первый класс. Вечер первого марта.
Чёрносер ОРТ: "Прошёл год...".
Сигарета, дымясь, догорает,
И никто никого не найдёт.

Никогда. И пишу я о Юле
Свои первые в жизни стихи.
Что лежит-де она, здесь под шубой,
Динки крики за стенкой глухи...

Всё, сиамская, СТРАШНО орала,
День за днём — этот ор напролёт...
Астроном был второй её папа,
Юлин. Может, и ныне — живёт.

У него — кипа книг и альбомов,
Телескоп в чемодане "Алькор",
Как-то глянул на Солнце в него я —
Крепко помнится то до сих пор.

И кассета есть, "Божья коровка",
Где заглавье альбома без "йи",
А ещё — рококо и барокко,
ЭС юнтехника, атлас Луны...

Тарунций...
Прокл...
Море Кризисов...

— Мама, а что такое кризис?
— У меня с тобой — кризис...

И такая вот дочь, мне подругою,
Героинею ставшая мне,
Наслаждались мы с ней поцелуями
Через месяцев девять во тьме.

А потом — разругались, разъехались,
Снова рядом — на пятый этаж,
Миллион был закладкой-потехою,
Этот дом становился — не наш.

Этот мир?
             Со свиньёй — что ж ты сделала,
Из неё себе ш у б к у пошив...
Мне б медаль — "Тридесят лет поэзии",
Только я — не уверен,
                что жив.


1.03.2026—1996.