9. Поэт Ки-но Цураюки и светлый бог Аридоси

ИЛЛЮСТРАЦИЯ: предполагаемый портрет Ки-но  Цураюки


Сердце моё
Унеслось от меня и скиталось
По вешним горам,
Долгий-долгий день
Оно прожило сегодня. 
 
   Пер. — В. Сановича)

  ****************

КИ - НО  ЦУРАЮКИ   КАК   ЛИТЕРАТУРНЫЙ   ГЕРОЙ.  Если весьма дальновидный составитель «Кокинсю» Ки - но   Цураюки сознательно желал сделать Шесть бессмертных поэтов ещё и бессмертными литературными персонажами, то это получилось полной мере. Собственно, Цураюки угадал такого превращения тенденцию, её только слегка «подтолкнув». Какова была цель Цураюки? Частью цели было привлечение интересов к лирике Ямато через её авторов. Критика Цураюки уже известных Шести бессмертных должна была сработать и сработала «перевёртышем»: критикуемых охотнее читают, чем хвалимых. Читателей и зрителей более привлекают приключения героя не идеального, зато свободного в поступках. Такова уж человеческая природа.

Кроме того Шесть Бессмертных представляют практически все типажи из знати поэтов:  поэты - епископ и монах–отшельник, поэты – принц-родственник императора и двое пониже рангом  придворных, но уже известных поэтов; и наконец дама – красавица и модная поэтесса. Все типажи поэтов перебрали в Предисловии.

Многое заранее предполагал новатор Цураюки, а вот предвидел ли он, что сам станет героем пьес? В эпоху Мурамати (1339 – 1611), в правление сегунов рода Аскага в японской литературе оформится новый жанр – театральная драматическая пьеса  –  к ё к у,  одним из источников которой является т а н к а (основа - скелет), как  бы обросшая прозой («плоть» рассказа). По содержанию  к ё к у имела девять разновидностей, одна из которых называлась — «д з и н г и - н о  к о к о р о» — «б о ж е с т в е н н ы й».

Божественностью в «д з и н г и - н о   к о к о р о» пронизано всё:  главный персонаж – божество; и сюжет – встреча с божеством... Но ведь нужен ещё герой №2 – тот, кто встречается с божеством. И не какой-нибудь нужен герой, а именем на слуху – интересный, известный герой. И вот одна из таких пьес называется «Аридоси» по имени из ситноизма божества - светлого бога Аридоси, а встречаться с ним будет один из «богов»  поэзии и составитель «Кокинсю»  – поэт  Ки-но  Цураюки.
              *****************************************************

СОДЕРЖАНИЕ  ПЬЕСЫ  «АРИДОСИ» (В переводе - изложении-А.Е. Глускиной)*: « З н а м е н и т ы й   п о э т  Хэйана Ки-но  Цураюки  предпринял однажды  благочестивое путешествие к богу Тама-цусима.** По дороге, когда он находился в провинции Идзуми, его вдруг застала непогода: солнце померкло, разразилась страшная буря, и в довершение всего  —   его конь споткнулся, повредил ногу и отказался идти дальше. Цураюки не знает,  что и предпринять?! Вдруг видит перед собою старца по одежде  —  из придворных служащих.

 В ответ на сетования поэта  старец вопрошает:
— А  т ы  с о ш ё л   с  к о н я, когда следовал по этому месту? 
—  А разве здесь нельзя ездить верхом? — в ответ спрашивает Цураюки.

 — К о н е ч н о! — объясняет старец. — Это место освятил своим присутствием сам великий  бог Аридоси, и всякому, кто нарушает святость его местопребывания, грозит гнев божества.
 — Н о   с к а ж и   м н е,  к т о  т ы,  о  п у т н и к?» – спрашивает дальше таинственный встречный, и когда слышит, что перед ним сам великий Цураюки, восклицает: В таком случае сложи одну из твоих прекрасных песен и услади ею сердце бога!
 
Цураюки готов, и вот звучит его песня:

Когда ночь темна,
Когда тучами сплошь
Небо застлано,
Где же знать мне, что вверху
Звёзды блещут как всегда?!
    ************         

Старец восхищён. Он неустанно повторяет  эти строфы и открывает поэту, что
бог Аридоси он сам и есть. Открывает – и исчезает от взора ошеломлённого поэта. Исчезает и – о чудо! – ураган прекращается, конь выздоравливает, и Цураюки может продолжать свой путь».
           ______________________

Выражение «звёзды блещут как всегда» на японском звучат как «а р и - т о - х о с и», произнесённое без  паузы это звучит как «аритоси» или «аридоси».  Как и полагалось искусному поэту, Цураюки быстро сложил танку в соответствии с обстановкой. Вместе с обрисованной картиной  - «декорациями» происходящего он как бы невзначай упомянул и имя божества, благодаря чему песня становится оправданием, будучи услышана - понята так:

Когда ночь темна,
Когда тучами сплошь
Небо застлано,
Где же знать мне, что вот здесь
Бог Аридоси живёт?!***
       ____________

*Эта легенда упоминается, но целиком сюжет не рассказывается в «Записках у изголовья» (рассказ №237) Сёнагон Сэй.
**Бог Тама - цусима –  морской бог Ватацуми - в местность Тоё-тама на островах Цусима

***Имя бога Аридоси дословно переводится как «муравьиный ход», поэтому дословно танка переводится как:

Как ведать я мог,
Что в этом, туманами скрытом,
Небе чужой страны
Таится незримо для взора
„Муравьиный ход“ <Аридоси>.

               (Перевод - А.Е. Глускиной) –
   ***********
– В подобном случае дословно – по подстрочнику переведённое будет непонятно и не тронет сердца читателей. Вот какие трудности подстерегают переводчика древних японских т а н к у!
 

Течет, покуда не иссякнет
С жизнью вместе,
Слез река,
И на волнах ее даже зимой
Не замерзает пена.

          (Пер. — И. Борониной)      
         __________________


КИНО - НО  ЦУРАЮКИ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ  ЛИРИЧЕСКИЙ  ПОЭТ:

****
Где-то в горной глуши,
недоступные взорам прохожих,
облетают с дерев
мириады листьев багряных,
став парчовым нарядом ночи.

              (Перевод - А. Долина)

****
Ах, для меня любовь — не горная тропинка
В местах, не познанных доселе мной,
И все равно,
Какой полно тоской
Моё блуждающее сердце!

****
Если сожалеешь о разлуке,
Значит, не прошла ещё любовь.
Только знать хочу: когда навек уйдешь
Облаком в чужую даль, какие муки
Ты оставишь сердцу моему?

****
Моё не знавшее любви доныне сердце
С тех пор, как полюбил тебя,
Менять свой цвет не будет никогда
И никогда ты думать не должна,
Что это сердце может измениться!
            
           (Три перевода - А. Глускиной)

****
Как в тихой заводи,
Травой заросшей,
Вода от дождей прибывает,
Так полнится любовью
Сердце моё.


****
Много трав и цветов
На осенних лугах —
Нет им числа,
Как и думам моим
Беспросветным.


****
С тобою расстаюсь...
И полнится сердце печалью.
Облаком белым
В дали
Ты скоро растаешь...

         (Три перевода - И. Борониной)


****
Да, сном, и только сном, должны его назвать!
И в этом мне пришлось сегодня убедиться:
Мир - только сон...
А я-то думал - явь,
Я думал - это жизнь, а это снится...

              (Перевод - А. Глускиной)