Божественная Комедия Данте Чистилище Песнь 16

Чернее ночи адская преграда,
На небе нет сияющих светил.
Скрывает мгла пугающего ада
Весь горизонт, и дым меня слепил.
От смрада я сомкнул свои ресницы,
Но верный вождь на помощь мне пришёл.
Он дал плечо, чтоб мне не оступиться,
И за собой уверенно повёл.
Как тот незрячий, что бредёт за гидом,
Боясь преграды встретить на пути,
Я шёл вперёд с весьма покорным видом,
Стараясь в ногу с лидером идти.
Учитель молвил: «Будь со мною рядом,
Не отходи ни шагу от меня».
А впереди за этим жутким чадом
Хор голосов молился без огня.
Они просили мира с той мольбою,
Чтоб Агнец Божий снял их тяжкий грех.
И пели все единою толпою,
Один мотив звучал в устах у всех.
Сквозь тёмный дым шагаю я вперёд,
И слышу хор, что в сумраке поёт.
Мой мудрый вождь сказал мне в тишине:
«Смывают гнев они в туманной пелене».
Вдруг голос духа из тумана бьёт:
«Кто ты такой, прервавший наш полёт?
Ты дым густой так смело рассекаешь,
И время жизни по часам считаешь».
Учитель молвил: «Страннику ответь,
Как нам вершину эту одолеть?»
И я сказал: «О дух, что чист душой,
Пойдём наверх за чудом вслед со мной».
«Пойду с тобой, насколько хватит сил,
Хоть дым глаза нам плотно здесь закрыл.
Но чуткий слух заменит ясный взор,
Мы сквозь туман продолжим разговор».
«Я в плоть одет, — ответил я ему, —
Прошёл весь ад и ледяную тьму.
Господь великий путь мне указал,
Чтоб я дворы небесные познал.
Открой же мне, кем был ты до конца?
И как найти дорогу до Творца?
Пусть речь твоя подарит два крыла,
Чтоб нас тропа наверх перенесла».
Я Марком был, ломбардец по рожденью,
Служил всегда высокому стремленью.
Я знал весь свет и строгую мораль,
Но в наши дни смотреть на мир - печаль.
Никто теперь не тянется к благому,
Идут слепцы по вектору кривому.
Чтоб вверх взойти, иди прямой тропой,
Молись о нас, когда придёшь домой.
И я сказал: «Клянусь, всё так и будет,
Моя душа твой голос не забудет.
Но гложет ум сомнений страшный мрак,
Как будто в сердце поселился враг.
Ты подтвердил всё то, что я узнал,
О чём другой мудрец мне рассказал.
Никто не чтит добро в земном краю,
И доблесть топчут, словно жизнь мою».
Взмолился я: «Открой мне правды суть,
Где корень зла — на небе иль в пыли?
Я ложь хочу навеки зачеркнуть,
Чтоб люди свет во мраке обрели».
С глубоким вздохом он ответил мне:
«Как слеп ваш мир, хоть ты живёшь давно!
Вы ищете ответы в вышине,
Как будто всё заранее дано.
Когда б судьба вела вас по теченью,
К чему тогда свободный выбор дан?
Зачем дарить благому поколенью
Награду, а злодеев гнать в туман?
Да, небеса дают порыв начальный,
Но разум ваш способен выбирать.
Где путь прямой, а где финал печальный,
Вы сами это можете понять.
В вас воля есть, она преграды рушит,
Вскормлённая в борьбе, она сильна.
Пусть высший свет наполнит ваши души,
Ведь власть над жизнью только вам дана!»
Если мир свернул с пути во мрак,
Не ищи причин в чужих краях.
В нас самих таится главный враг,
Так порождая боль, беду и страх.
И как дитя, душа летит на свет,
Забот не ведая, не зная горьких бед.
И создана для счастья и добра,
Ну а вокруг соблазнов мишура.
Чтобы в бездну сразу не упасть,
Ей нужен вождь и праведная власть.
Ей нужен крепкий, правильный закон,
Чтоб берёг от зла и фальши он.
Пастух забыл про долг святой,
Увлёкся жаждой алчной, золотой.
И весь народ, смотря на вожака,
Бредёт туда, где топь болот дика.
Вот потому в упадке всё кругом,
Разрушен мир, как будто ветхий дом.
И виноват не рок, и не звезда,
Плохой вожак, который ждёт суда.
Когда-то Рим все страны покорил,
Два ярких солнца он в себе таил.
Одно вело народ в мирских делах,
Гнало другое прочь сомненья, страх.
Но свет померк, остался лишь один,
Теперь над миром властен господин.
Он держит меч и жезл в одной руке,
И стонет правда где-то вдалеке.
Слиянье власти породило грех,
И злоба нынче царствует у всех.
Поверь словам и на ростки взгляни,
Лишь сорняки приносят эти дни.
Где Адидже течёт сквозь тихий луг,
Встречали раньше доблесть все вокруг.
Но семя распри брошено в поля,
И плачет опустевшая земля.
Три старца ждут, когда их Бог возьмёт,
Они остались древним рубежом.
Куррадо да Палаццо чуда ждёт,
Герард стоит с невидимым мечом.
И Гвидо да Кастель, простой ломбард,
Чьё имя франки бережно хранят.
Они как самый верный арьергард,
На церковь Рима с горечью глядят.
Две власти смешаны, упали в грязь,
И диадема потеряла свет.
О Марко мой, я понял эту связь,
Зачем у Левия наследья нет.
Кто тот Герард, что служит нам судьбой,
Живым укором варварским векам?
Обман иль шутка? — крикнул он с тоской, —
Тосканец ты, не веришь ли словам?
Под именем другим его не знал,
Лишь Гайя дочь ему, скажу я вам.
Бог с вами! Дальше путь мой миновал.
Уже заря белеет там в дыму,
И ангел светлый в небе засиял.
Не смею подойти теперь к нему.
Сказал он так, и слушать не желал,
Ушёл во тьму, оставив нас, он вмиг пропал.