Кошка Муся и поэт Вел Гвор. 2

У поэта Вел Гвора, средь книжных томов,
Где рифмы рождаются в гуще миров,
Живёт воплощение бархатной ночи -
Кошка по имени Муся, меж строчек.

Она вся из сажи, из тени густой,
Лишь ушки торчат озорною дугой.
Но если присмотришься в сумраке зала -
Два жёлтых огня, два горящих опала.

Глаза её - словно две полных луны,
Что вышли на небо из мглы, тишины.
В них мудрость веков и лукавство мгновенья,
И отблески строк, что пришли с вдохновеньем.

Когда Вел Гвор пишет, склонившись к столу,
И ловит пером на лету похвалу
От музы капризной, то Муся неслышно
Придёт и уляжется рядом, так пышно.

Мурлычет свой собственный, бархатный стих,
О том, чтоб ремонт за стеною затих,
О блюдце сметаны, о солнечных пятнах,
О котах белоснежных, больших и приятных.

Поэт отрывается, смотрит на кошку,
Погладит ей шёрстку, посмотрит в окошко:
«Ах, Муся, твой взгляд - это чистый янтарь!
Ты мой талисман, а в семье - ты наш царь!

Пока твои жёлтые светят огни,
Не будут пустыми и серыми дни.
Ты - чёрная рифма к снегу, рассвету,
Спасибо, что выбрала дом ты поэта».

И Муся, услышав знакомые речи,
Лишь хвост изогнёт и прижмётся покрепче.
Ей чужды метафоры, ямбы, хореи,
Но чувствует сердцем, кто душу лелеет.

Она - главный критик, бесстрастный и строгий.
Когда Вел Гвор сбился с заветной дороги,
И рифма фальшивит, и слог не ложится,
Она лишь посмотрит взглядом царицы

Янтарных очей, и уйдёт грациозно,
Как будто сказав: «Это всё несерьёзно.
Попробуй-ка снова, поэт мой усталый,
Найди те слова, что душа так желала…»

И он, подчиняясь безмолвной команде,
Комкает листок в стихотворной гирлянде
Ненужных сюжетов, и опять ищет слово,
Чтоб Муся вернулась и слушала снова.

Она его муза, но в шубке из ночи,
Хранитель фантазий, сказок и прочего,
Что делает дом не просто дворцом,
А местом, где он ощущает себя вновь творцом.

Порой, засидевшись до первого света,
Когда истощаются силы поэта,
Он видит, как в кресле, свернувшись в клубочек,
Спит Муся, его драгоценный комочек.

И в жёлтых глазах, что прикрыты ресницами,
Ей снятся, наверное, дивные птицы,
И мыши из лунного света и пыли,
И сказки, которые ей не забыли

Рассказывать тени, скользнув на паркет.
И, глядя на этот пушистый сонет,
Вел Гвор улыбнётся. И в сердце теплее.
Ведь с Мусей и жизнь, и стихи - веселее.

Она - его точка, его запятая,
В потоке словесном тропинка живая.
И пусть говорят, что коты - это проза,
Для Вела она - вдохновенья угроза,

Что может нахлынуть в любое мгновенье,
Лишь только коснётся её сновидений
Луч солнца, и жёлтые вспыхнут опалы
И новых стихов это будет начало…

А утром, когда за окном рассветало,
И город смывал с себя сонную дрёму,
Она поведёт его тихо по дому:

Покажет, где луч на обоях играет,
Где пыльная книжка свой век доживает,
Где в старом буфете, за тонким стеклом,
Дрожит отраженье, как в речке паром.

Она его учит смотреть и внимать,
Из самой обычной рутины черпать
Не просто сюжеты, а чувства и краски,
Как будто снимая фальшивые маски.

Вот Муся запрыгнула на подоконник,
Её за окном ждёт хвостатый поклонник.
Застыла, следя за полётом синицы -
И вот уже образ для новой страницы.

А вот растянулась на солнечном кресле,
Вся нега и роскошь как в любимейшей песне.
И Вел уже пишет о лени блаженной,
О мудрости тихой, простой, несравненной.

Поэт понимает: в её красоте,
В кошачьей извечной её правоте
Сокрыто гораздо важнейшее знанье,
Чем то, что даёт мирозданья познанье.

Не нужно искать ей высоких материй,
Она не страдает от вечных потерь.
Ей важен уют, тишина и забота,
И чтоб не мешали, когда к ней дремота

Приходит на смену охотничьей страсти.
Она - воплощение тихого счастья.
И Вел, наблюдая за ней, понимает:
Такого блаженства порой не хватает.

Он может писать о галактиках дальних,
О судьбах трагичных и тайнах печальных,
Но глянет на Мусю, на жёлтые очи -
И пишет о том, что есть день после ночи.

О том, что есть дом, где тебя кто-то ждёт,
Мурлычет, и ластится, и не соврёт.
Где можно забыть про всемирные бури,
Уткнувшись в комочек из бархатной шкуры.

И пусть критик скажет: «Ну что за банальность!
Коты и поэты - сплошная фатальность!»
Вел Гвор лишь пожмёт возмущенно плечами,
И Мусю обнимет с любовью, словами.

Ведь Муся - не просто пушистая тема,
Она - его личная теорема,
Которую он доказать не стремится,
А просто даёт ей на сердце храниться.

Она - его якорь в житейском тумане,
Два жёлтых огня в мировом океане.
Пока они светят ему сквозь туман,
Жизнь будет похожа на лучший роман!


Благодарю за вдохновение Музу Мусю!

1 марта - Всемирный день кошек и котов.