Театралам

эпиграф:   "Театр закрыт!
                Все ушли в бомонд."


В первый ряд грядущего балета
Не бывает лишнего билета,
И не многих вызовут на бис,
Заклеймить забавы закулис.

В труппе Карабаса-Барабаса,
Дуремар вершина класса класса.
И покуда Мир везде таков,
Не увянет Поле дураков.

На таких полянах ойкумены,
Расцветают царства Мельпомены.
И конечно, Классик нам не врал -
Главный враг Театра - Театрал.

Чтобы зря не троллить оппонентов,
Зарифмую несколько моментов,
Предоставив волю словесам,
Кто умён, себя узнает сам…

Если незадолго до премьеры,
У хористов портятся манеры,
А в солисты выбился статист,
Значит, Станиславский - атеист.

Если театральные подмостки
Осаждают буйные подростки
И юнцы не морщатся от цен,
Значит, будет много голых сцен.

Если в первом акте мелодрамы
На стене висел топор Оккамы,
А лишь в пятом - встреча с палачом,
Значит, эта пьеса ни о чём.

Если в каждой сцене постановки
Наш герой бухал без остановки,
А к финалу с водкой завязал,
Значит, зритель зря заполнил зал.

Если в эпизоде про парторга,
Публика рыдает от восторга,
Значит, на торжественный банкет,
Контрамаркой станет партбилет.

Если в будуарах светской власти,
Вам повсюду видятся напасти,
Не ищите заговоров нить
В том, что дурью проще объяснить.

Если под балконом царской ложи,
По ранжиру строятся вельможи
И свободных мест в шеренге нет…
Значит, это очередь в буфет,

Где бомонд, столпившись у витрины,
Вновь осудит свежесть осетрины,
Но поступит всё ж наоборот,
И прикупит скромный бутерброд.

От Москвы до самых до окраин,
Театрал в антракте - тот же Каин.
Если он актёру рад как брат,
Для чего ж в буфете столько трат?!

Чтобы дураки не лезли в дамки,
Важно гопоту поставить в рамки.
Ибо там, где фрик - балетоман,
Там же и поджопник - Гранд батман…

Если Мир - Театр, а Мы Актёры,
То откуда взялись билетёры,
И у Прим безумный рост зарплат?!
Коль суфлёры пашут за оклад.

И как А.С., в онегинском финале,
Я в концовку тоже втисну Vale.
Что с латыни - "пламенный привет",
Остальных хочу послать…
в буфет…