Маргарита

Ты не просил, но я покажу — на, смотри
Какой лютый треш вот здесь, у меня внутри.

Обойди аккурат по границе моих изъянов
И ныряй в самый центр дофаминовой ямы.

Там внутри в язвах всё, застарелые корки, да волдыри,
А вокруг меня сплошь кикиморы, ведьмы, да упыри.

Надо мною воронка закручена супротив часовой
И кружит вороньё над моею больной головой.

Персонажа ночного дозора когда-то с меня писали —
Бледный лик, прищур глаз, да бельмо за кудрявыми волосами.

Холодно, черт побери, почему так холодно,
Я как Маргарита, а тексты мои —Воланды.

Если не веришь, пройдись по мне металлоискателем,
Я создала падеж и назвала его страдательным.

Ты не просил, но я покажу — на, любуйся,
Как моя жизнь еле теплится на нитевидном пульсе.

Вот — мой чердак, здесь живу, обвитая паутиной и пауками,
Я отсюда пишу стихи паркинсоновыми руками.

Иногда я встаю на колени, пытаюсь молиться,
Я боюсь по ночам засыпать, мне во сне мерещатся лица

Искаженные кривдой, имеют облик вскипевший...
Я боюсь до чёртиков!
Но за что мне?
Какого лешего?!

Ты не просил... Но и я не жаждала жизни такой,
Я бы все отдала, чтобы твой обрести покой,

Чтобы не бить от страха в набаты и колокола,
Чтобы не видеть тени и призраков в зеркалах.

Атрофия тканей не лечится мозгом и мозжечком,
От таких, как я, бывает гусиная кожа и в горле ком.

Загляни в меня — словишь бедтрип из мышечных спазмов,
У меня по венам течет не кровь — серо-бурая плазма.

Не учи меня петь о главном весёлые песни,
Я гонец, что приносит только плохие вести.

Меня заморозили словно стейк, я стала подобна Каю
И теперь никого, никого к себе не подпускаю.

Я теперь у костра не греюсь, мне огня для тепла мало.

Я однажды увидела нечто
и нечто меня сломало.

Я сдаюсь.
Вот, смотри — мой надломленный стержень.
Я бегу с корабля, меня здесь ничего не держит.

Хорошо это или плохо, честно сказать, не знаю,
Но пока я пишу стихи — это значит, что я живая.

Разбивай меня в пух и прах,
разрывай своей правдой в клочья,
Но потом
загляни
в себя —
а ты сам
не такой же точно?