Пробуждение

I. 


Время движется бьющейся стрелкой
По орбите вселенских часов.
И у ночи – тоскливой сиделки –
День вздыхает на чаше весов.
Только мне почему-то не спится.
Вот ещё один день в никуда.
В сердце больно вонзаются спицы –
Сократилась на метку черта.
В веренице из замкнутых звеньев
Продолжают секунды свой бег,
И, как спички, сгорают мгновенья,
Убавляя отпущенный век.
В тихой заводи давящих мыслей
Трелью слышится только одно:
Ну хоть что-нибудь сделал бы в жизни,
Чтобы камнем не кануть на дно.
Почему проявляешь беспечность?
Столько дел на потом отложил,
Будто жить будешь целую вечность. 
Жизнь не прожил ты, а пережил…
Будь заметнее, выше, будь ярче!
След оставь, чтоб не стерся вовек! 
Ведь вверять очень глупо удаче
То, что должен достичь человек.
Был ты полон задора и рвенья…
Почему ж отстранился сейчас?
В песне спрятанной нет упоенья,
Как в картине, сокрытой от глаз.
Исчезая так неумолимо,
Тусклой свечкой безмолвно горя,
Разве впишешь ты в летопись имя,
Если жизнь проживаешь зазря?
Шепот дум продолжает тиранить, 
Душу больно и тихо грызя:
Все же раз лучше врезаться в память, 
Чем все время бросаться в глаза.
Вон, такому-то есть чем гордиться,
Ну а ты только катишься в ноль…
И вот снова впиваются спицы,
И опять эта жгучая боль…


II. 


Сердце хрупким стеклом раскололось,
Я вздыхаю тяжёл и угрюм,
Но вдруг слышится внутренний голос,
Унимающий каторгу дум:
Наша жизнь с каждым днём убывает,
И ее прожигаем, губя,
Не когда нас в народе не знают,
А когда мы не знаем себя.
Тут бы в пору вопросом задаться:
Для чего ты рожден на земле?
За чужими вершинами гнаться
И стремиться к людской похвале?
Пусть исписаны сотни тетрадей,
А какой же от этого прок?
В чем твой подвиг, тщеславный мечтатель?
В написанье рифмованных строк?
Ты чрезмерно увлекся собою,
И суть жизни тебе не ясна.
Ведь стоящему к солнцу спиною
Будет тень его только видна.
Я на небо смотрю равнодушно,
Что мне звезды? – До них высоко.
Человеку же истинно нужно 
То, что делает нужным его.
Голос совести не умолкает:
Пусть не тысячи знают тебя,
Пусть один лучше горя не знает,
За прекрасное благодаря.
Поделись-ка божественным светом
С тем, кто слеп и блуждает сейчас,
И не думай, заметят ли это:
Сделай искренне, а не для глаз. 
На пути этом зыбком и хрупком
В чьём-то сердце сумей навсегда
Стать не словом велик, а поступком,
Глубиною благого следа.
И действительно – что тут добавить?
Может, в том моей жизни стезя –
Чтобы раз в чью-то врезаться память,
Чем подряд всем бросаться в глаза.


III. 


Вдруг становится тише дыханье,
Чуть спокойнее в сердце огонь,
И теперь в умирённом сознанье
Голос веры ко мне обращен:
Приоткрыл ты к прозрению двери,
Но пока не прошел через них,
Потому что растем мы по мере
Высоты устремлений своих.
И пока не нашел ты ответа
На вопрос: для чего родились –
Для того ль, чтоб запомниться кем-то,
Скрасив чью-то нелегкую жизнь?
Ради ближнего жить постоянно?
А не лучше ли ради Того,
Кто все тайное ведает явно 
И способен воздать за него?
Прогони из души показное,
Нам скромнее пора быть уже.
Если скрытно вершится благое, 
Для гордыни нет места в душе.
Так и колос пустой с дерзновеньем
Жаждет неба испить синеву.
А, созрев и проникшись смиреньем,
Безмятежно склоняет главу.
Мне от мыслей себя не избавить,
Все смотрю и смотрю в небеса:
Есть нужда ли искать чью-то память,
Если видят нас божьи глаза?
Не нуждается в почести тронной
Добродетель – она без торгов
Учит душу быть чистой, достойной 
Света высших небесных миров.
Для того и дано нам сознанье…
Но вопрос возникает другой:
А попытка уйти от вниманья –
Не тропа ли к довольству собой?
Не таится ль за кротостью гордость?
И, скрывая тщеславье в тиши,
Разве не превозносится скромность
Под личиной смиренной души?


IV. 


Чуть светлеет простор надо мною,
Тает медленно сумрак вдали,
И рассвет золотистой рукою
Прикасается к духу земли.
Тишина. И в безмолвном свеченье
Всё становится ясным сейчас:
Красота – это лишь отраженье
Глубины созерцающих глаз.
А добро не пытается скрыться,
И вниманья не ищет оно,
Только светом незримым струится,
Как ему от природы дано.
Так и с неба свет солнечный льется,
Не стремясь озарить чью-то жизнь.
Тот, кто сердцем сподобился Солнцу,
Свет несёт, не преследуя смысл. 
Так рождаются строки порою –
Не для славы, похвал и наград –
Совладать невозможно с рекою,
Непосильно сдержать водопад.
Всё свершается в мире, как эти
Тайны, скрытые в сути вещей:
Плодоносят деревья на свете
Сообразно природе своей.
Если в сердце живёт ожиданье,
Далека от него благодать.
Тем, кто в жизни не ищет признанья,
Разве нужно его избегать?
Кто не ждёт за деянья награды,
Тот наследует жизнью ее.
Высший мир – это форма отрады,
Пробужденное сердце твое.
В нем ключи от Обители вечной,
И в неё будут вхожи лишь те,
Кто, живя с добротою сердечной,
Сладость рая вкусил на земле.
Замолкают последние мысли,
Все вопросы уходят на нет…
Лишь светлеют небесные выси –
Тишина… растворенье… рассвет…


Февраль 2026