Дороги земные Часть 10. 3

В Иерусалим мы поехали на автобусе. Надо заметить, что водители автобусов всегда одеты исключительно – белая рубашка, галстук, приличные брюки. Автобусы, независимо от того по каким маршрутам они ходят, все комфортабельные, с кондиционерами.
Дорога мне была знакома. Трасса проходила в гористой местности, которая вручную была засажена хвойниками. Из знакомых мне пунктов были Латрун – монастырь траппистов-молчальников, Эммаус.
Проехав эти поселения, можно с уверенностью сделать вывод – «Значит, скоро появиться Иерусалим!».

Петрович позвонил Исачку (так Петрович называл друга). Нам, оказывается, надо было выйти на остановке в самом начале города. Женя что-то сказал водителю, и … Мы с успехом вышли на свежий воздух.
Мы и ахнуть не успели, как к нам подъехало небольшое авто. Из него вышел примерно моей комплекции друг, коллега, соратник Петровича – Исаак. Он обладал тембром голоса примерно, как у меня. С Петровичем они обои обнялись, со мной Исаак поздоровался, как с человеком.

Затем, под непрерывный разговор двух близких друг другу друзей, началась поездка по Иерусалиму. Всё время, сколько мы были в гостях у Исаака, вместе с Петровичем он вёл рассудительно-философский разговор на русском, но непонятном для меня языке. Если послушать их беседу со стороны, то можно сделать однозначный вывод. Общение сих учёных мужей подобно разговору между собой членов организации «Тотр», которая фигурирует в х/ф «Друг мой Колька» (реж. А. Митта, А. Салтыков, Мосфильм, 1961 г.).
Профессура, одним словом.

Сориентировавшись на местности, я понял, что мы вышли недалеко от городского кладбища. Его я запомнил по прошлой поездке. Весь склон был уставлен саркофагами.
Из нового в городе для меня было строительство трамвайной линии, а вернее вантовый мост от той дороги. Забегая вперёд по времени, скажу, что следующая поездка в Иерусалиме показала, что трамвай уже ходил.

Первая наша остановка во время ознакомительной поездки случилась на смотровой площадке. С неё город был виден, как на ладони. После того как, мы с Петровичем насладились общим видом, наш путь продолжился в старый город. А точнее – к Яффским воротам.
Машину оставили на стоянке современного торгового центра. Он расположен очень близко к этим воротам. Его конструкция частично выстроена в подземном пространстве. Прогулочная часть центра, в окружении кафе и бутиков, практически выходит к старым стенам. Но наша цель была другая.

Под руководством Исаака наша группа пошла в храм Гроба Господня через рынок. Чего же там только не было. Но со времени моего последнего его посещения, в торгуемом ассортименте тут мало, что изменилось.
Арабская посуда и арабские музыкальные инструменты (даже лютни), одежда, сувениры, свечи и прочие христианские культовые принадлежности, ювелирные магазинчики с «цыганским», а может быть и иным золотом, редкие антикварные лавки с предметами быта, своим видом говорящие о том, что они, наверное, были сделаны ещё до пришествия Христа. Разносящие ароматы от еды из многочисленных мелких кафе и прочее, прочее, прочее.
Но нас это мало интересовало. В одной из лавок я прикупил пучки свечей для одаривания ими своих друзей в Архангельском. Сейчас иными сувенирами я не соблазнился.

О приближении к храму Гроба Господня говорил стойкий аромат, распространяемый от Камня миропомазания. Как не ожидай, а открытие глазам площадки перед храмом происходит внезапно, после того, как выходишь из шумного рынка.
Войдя в портал с треснутой колонной от снисхождения в неё благодатного огня, Исаак и Петрович обнялись с неким невысоким, и незаметным среди многочисленных посетителей храма, человеком.
Потом они познакомили с ним и меня. Им оказался Ваджих Нусейбе. Он представляет собой род потомственных хранителей врат храма Гроба Господня.
После церемонии встречи с Нусейбой, Исаак показал мне рукой в угол – Там единственная лавочка, в которой продаются свечи.

Отойдя от центрального входа, погружаешься в полумрак, сотканный из пламени горящих свечей и бледного наружного света, проникающего через центральный купол и отдельные небольшие редкие окошки.
Перед тем, как нам идти по всему храму, я положил свечи на мироточащую мраморную плиту. Над ней находится восемь постоянно горящих лампад – по числу конфессий.
Это вполне законный и единственный в храме ритуал для необходимого освящения. Рядом со свечами я решил освятить себя. Взял и немного полежал верхней частью тела на святыне. Вокруг, все, кто как мог, освящали принесённое с собой. Кто предметы культа, кто платок, кто касался головой.

Исаак пошёл присесть на лавочку. Петрович и я встали в очередь для посещения Кувуклии с гробницей. Пока ожидали своего входа в гробницу, я опалил охапки белого цвета подарочных свечей от огня свечи, которая была раз и навсегда зажжена от сошедшего благодатного огня. Она всегда стояла слева от входа в Кулуквию. Тут же рядом был сооружён колпачок, чтобы потушить огнь на опалённых свечах.

Несмотря на большое количество желающих, очередь двигалась быстро. Греческие монахи регулировали посещение гробницы строго – жёстко впуская внутрь, а затем также жёстко выпроваживали страждущих, не позволяя им долго задерживаться у святыни.
Когда я и Петрович были у гроба, и держали руки на крышке, произошло небольшое чудо. Греки не торопили нас покинуть сие святое пространство.

Выйдя из гробницы в пространство храма, Исаак показал мне Коптский придел, пристроенный к Кувуклии. Оказывается в нём тоже можно совершить обряд касания стенки гроба Господня, только для этого надо вползти в него на коленях.

К сожалению, пространство храма, где находится Пуп земли, было закрыто. Посему мы пошли вдоль пределов страстей Христовых.
Идя в подземную церковь святой равноапостольной Елены (где при раскопках открылся колодец), Исаак обратил моё внимание на состояние стен галереи спуска. Камни все были испещрены мелкими крестиками разной христианской конфигурации.
– Их высекли крестоносцы … А разные, потому, что разные крестовые походы – пояснил Исаак.

А ещё дружочек предложил мне поднять руку – Дотронься до потолка. Так ты касаешься Голгофы, она находиться в аккурат над нами. Что я немедленно совершил.
Стоять в очереди, образованной посетителями для касания верхушки Голгофы, которое можно осуществить через окошко в стеклянном ограждении, мы не стали. В принципе подобный обряд я уже совершил.
А когда мы проходили по галереи возле Голгофы, Исаак обратил моё внимание на места, в которых стояли подобия каменных лавочек. На них сидели в отдыхе паломники – Кроме гроба Христа, в храме имеются иные захоронения. Это крышки саркофагов, а никакие не лавочки.

После храма мы зашли в Александровское подворье, которое располагается буквально в двух шагах. Я впервые посетил это святое место. Для дальнейшего изложения поясню – я во время экскурсии, проведённой во время командировки, посетил только храм гроба Господня, храм Успения Пресвятой Богородицы на горе Сион немецкого аббатства, рядом с местом, где проходила тайная вечеря. А ещё нас отвезли в какой-то монастырь (не помню его название), где экскурсанты обедали.

Находясь внутри подворья, мы сразу же пошли в пространство, где находиться фрагмент городской стены с «Порогом судных врат» и «Игольным ушком».
Рядом и правее от этого фрагмента, Женя показал на одиноко висевшую небольшую икону «Царские дети» (дети Николая II). Эту икону написала жена Петровича Ольга. Был у неё такой интересный заказ. К сожалению, в церковной лавке среди печатной продукции икон, её до сих пор нет.
Я не удержался и откалибровал своё тело через «Игольное ушко». Тело моё прошло через него, не «как по маслу», но без усилий если выдохнуть.

Куда и как мы шли дальше, самостоятельно без Исаака я, пожалуй, не найду. Мы шли по жилым, узким улочкам, на которых не было табличек с названиями. Мало того, они были безлюдные. Дома стояли с закрытыми дверями и окнами.
Исаак направился к одному дому, в котором вроде бы была приоткрыта дверь. Мы вошли. Это оказался крохотный храм, в котором могли поместиться от силы человек пять. Но вся внутренняя атрибутика, присущая храму, в нём присутствовала. Мало того, в храме сидел человек.
Наш гид пояснил – Это коптский христианский храм.
За тем Исаак положил на блюдо какие-то деньги. Человек молчаливо поднял занавеску, за которой открылся узкий, невысокий, прорубленный в скале проход, ведущий в неизвестность. Однако внутри он был освещён электричеством.

Исаак пошёл первым, мы за ним. Сколько по времени мы по нему шли, сказать не смогу. Но с уверенностью констатирую, что мы шли вниз по пологому полу. Местами проход сужался по ширине и высоте так, что идти дальше можно был чуть ли не на корточках (это конечно моё ощущение по моим габаритам).
Неожиданно проход расширился так, что я выпрямился в полный рост. В этот момент мы вышли в некое пространство.

Перед нами была роскошная широкая каменная лесенка, с вытесанными из камня фигурными перилами. Освещение было слабое. Но его хватало, чтобы рассмотреть уходящий вверх каменный свод, а насколько высоко, сказать об этом нельзя. Вокруг по сторонам была кромешная тьма. Надо отметить, что в этой «пещере» дышалось легко.
У нижних ступенек лестницы блестела поверхность тёмной воды. Как далеко она уходила по сторонам, определить было невозможно.
– Это одно из подземных хранилищ пресной воды для Иерусалима. Называется оно «Ванная Елены» – пояснил Исаак.
Постояв у воды, наверное, не более десяти минут, мы по проходу двинулись назад на выход.

Выйдя на свет Божий, кто-то из моих друзей предложил пойти подкрепиться. И не просто куда-то, а к знакомому арабу в его кафе.
Из разговора профессоров я понял, что они посещали это заведения с очень давних времён. А точнее – когда ещё был жив отец того араба.
Для этого мы вернулись на рынок, по которому шли к храму Гроба Господня. Идя по нему на выход, в каком-то месте мы свернули и поднялись по лестнице.
Кафе, наша цель, находилось рядом с обувной толи лавочкой, толи мастерской.
– Исаак не преминул пояснить – Здесь сапожником работает один представитель из другого рода хранителей врат храма.

Хозяин кафе очень обрадовался появлению моих друзей, а заодно и меня. Они обнялись по-людски. После церемоний, хозяин сам сервировал нам столик разными холодными закусками, включая обязательный хумус.
На горячее у него были баранина и голуби. Мы решили не рисковать и остановились на баранине. А по части выпить путешественникам, то в кафе было только пиво.
И на том спасибо.

Хозяин посидел с нами немного. Он и мои друзья повспоминали прошлые времена, посетовали на нынешние. За разговорами мы всё с удовольствием съели. Отмечу, что блюда были вкусные, а баранина на косточке так вообще отменная.

Путь продолжился по старому городу. Петрович захотел ещё попить пива.
Исаак удовлетворил его желание. Сели за столик в «псевдо» кафе, организованном в галерее с высоким витражным сводом. Столики стояли в центре площадки, которая была окружена разными лавочками. К ним, например, относились такие, как – ювелирная, антикварная.
Надо отметить, что это место было для посетителей более высокого ранга, а не те забегаловки, что распускали сомнительные ароматы на проходном рынке.

Дело шло к вечеру. Посему мы пошли к Стене плача. Перед выходом к ней, я прикупил в арабской лавке бубен из верблюжьей кожи, струнный музыкальный инструмент – уд, несколько свирелей из бамбука.
Всё в дальнейшем нашло своё место в избе в Тургиново.

Исаак не пошёл к Стене плача и остался ждать нас с моими сувенирами.
Я и Петрович постояли, поговорили с небом. В этот раз записочек для «почты к Богу» у меня собой не было. Можно было попросить у Создателя то, что надо, но только мысленными словами.
На этом наше пребывание в старом городе окончилось. Но время для продолжения экскурсии ещё оставалось, так решил Исаак!

Наша экскурсия завершалась в Гефсиманском саду, который окружённый глухой каменной стеной. У входа в сад предприимчивые арапчата торговали ветками оливы, якобы от деревьев сада.
Внутри весь сад обнесён невысоко металлической оградой, так что подойти к уникальным деревьям без наличия соответствующего ключа, нет никакой возможности.

Древние, циклопического диаметра оливы, поражали своим корявым и дырявым видом, а также своей пустотелостью.
Некоторые из них уже не могли стоять самостоятельно. Их наклонённые стволы опирались на опоры, сложенные из камня. Надо заметить, что все деревья были с зелёными ветками. А в другие посещения сада я заметил, что они ещё и плодоносящие.

Но, как оказывается, это не те оливы, которые видели библейскую трагедию.
Возраст олив определить практически невозможно – это дерево не имеет годовых колец.

Из Гефсиманского сады мы прошли в Церковь Всех Наций.
Она воздвигнута над довольно таки ровным камнем. По преданию, на нём Иисус молил о чаше.
Исаак поведал другую версию – якобы на нём состоялось предательство Иисуса.
На том знакомство с древним Иерусалимом в рамках дружеской компании приостановилось.

Больше в этот день осматривать мы ничего не стали. Мне с лихвой хватило эмоций, полученных от уже увиденных святынь. В дальнейшем путь наш лежал к дому, где проживал Исаак с супругой Любой.
Ехать пришлось почти к заветной остановке, на которой мы вышли из автобуса. Только перед ней Исаак свернул направо, и дальше поехал наверх в гору.
Оказывается, что эта квартира, куда мы едем в гости, принадлежит сыну. Он уехал в Амэричку, а родители, которые снимали жильё, переехали на житьё к сыну.

Дом оказался «высотным» – более шести этажей, а сама квартира – двухуровневая. На втором, нижнем уровне, мне и Петровичу были приготовлены спальни.
С обширного балкона открывался непростой вид на местность. Одна половина была вся в зелёных хвойных деревьях – рос хороший лес. Вторая часть – каменистая местность с двумя – тремя от силы деревьями, и вдали какое-то поселение.
Их разделял металлический забор, вдоль которого проходила дорога.
Исаак пояснил – Граница. Там Палестина.

После того, как Исаак сходил на выгул милого пса, мы сели за стол.
Ужинали, как люди. Люба, профессор, преподаватель Хайфского университета, приготовила нечто простое. Бутылка «Абсолюта» украсила стол.
В процессе вечера я выходил на балкон по небольшой нужде – покурить. В ходе такого процесса, я наблюдал, что творится в ночной жизненной перспективе.

На арабской стороне было так, как будто она находится на другой планете. В поселении темно. Редкая машина проезжала там.
На стороне Израиля граница была вся освещена, патрульная машина регулярно проезжала вдоль забора. С чем связана такая контрастная разница, объяснять надо уже не мне.
Итогом ужина стало мудрое решение – «Несмотря на то, что завтра будет четверг (канун шабата), было решение поехать на Мёртвое море!».
Вот так сюрприз!

Выехали в путешествие в первой половине дня. Но надо заметить, что это произошло тогда, как только гости выспались. Особенно я и Петрович. Мы были спавшими в незнакомом месте.
Сентенция о том, что приснись «Жених невесте», для нас была не очень актуальная. Наш отдых, после того, как мы нагулялись по древним каменным дорогам Иерусалима, можно охарактеризовать одним словом – «без задних ног».

Ехали на курорт, конечно же, через Иерусалим. Но, как сказал Исаак – По нижней дороге.
Когда проехали приграничный пост местного «ГАИ», тогда за окошком началось нечто незнакомое.

С левой стороны от дороги проходил сплошной бетонный забор, отгораживающий Палестину. Когда закончился Иерусалим, началась холмистая голая местность. Вдруг на одном из холмов показались кучи мусора. Но уж какой-то странной формы. Между некоторыми кучами стоял крутой белого цвета мерседес. Он очень странно смотрелся на таком фоне.
– Так живут бедуины. Это их дома, созданные из подручного материала, картона – пояснил Исаак – У них особой ценностью считается владеть белым верблюдом.

Остановились в населённом пункте. В нём мы заправили авто. Небольшой арабский рынок манил экзотическими бытовыми товарами. Мне очень понравилась походная спиртовка для варки кофе, сделанная из латуни.
Рядом был цивилизованный магазин с кафе.
Но самое важное было то, что отсюда был виден библейский город Иерихон, находящийся не на территории Израиля.

Проехали отметку о том, что спускаемся к Мёртвому морю. Оно находится на 440 метров ниже уровня моря.
Нашей целью было приехать к Мёртвому морю в северной части, там, где в него впадает река Иордан.

Мы свернули с трассы, идущей в Иорданию. Справа показалась финиковая пальмовая роща, обрабатываемая кибуцем. Слева разбитые казармы, некогда бывшей иорданской военной части. Между ними мы приехали к небольшому курорту.
В курорт входило несколько небольших строений – магазинчик с косметикой Мёртвого моря и кое-какими иными сувенирами. Рядом была раздевалка с пресным душем.
К берегу до поверхности моря был проложен деревянный настил. На полпути находилось кафе на открытом воздухе с несколькими столиками.

Друзья сели пить пиво и продолжать бесконечные разговоры. Я же оставил вещи в раздевалке «М». О её принадлежности к нужному мне полу я вычислил по её посетителям.
Подойдя к Мёртвому морю, я смело вошёл в его распиаренную косметику. В море, плавающих каким-то стилем, не было. Кто-то стоял столбиком, зайдя по пояс, кто-то дрейфовал лёжа на спине вверх животом и ногами.

Я попробовал сделать тоже – лёжа на спине. У меня такое вышло быстро, но не сразу. Вода выталкивала тело. Труднее всего, оказалось, вернуться в привычное положение. Я стал немного передвигаться по дну. Оно всё состояло из чёрной грязи, и ходить было тяжеловато – проваливался. Это занятие оказалось небезопасно. В одном месте одна моя нога ушла в грязь чуть ли не до … Сам выбраться я не смог бы, если бы не помощь рядом ходящих курортников.

Помня о том, что процедуру нахождение в окружающей косметике нужно проходить не более пяти минут, я поспешил на твердь.
Омывшись в душе на берегу, который автоматически дозирует напор струи каждому курортнику для очистки его тела, я присоединился к друзьям.
Попив пивка, я ещё раз сходил в жидкую косметику. Дальше тут делать было нечего.

Исаак предложил проехать в Кумран, место, где были обнаружены свитки Мёртвого моря.
Место этого поселения в основном было всё в археологических раскопах. Над ними на высоте были сооружены пешеходные настилы. С них можно было наблюдать древние жилища, их устройство.
В небольшом павильоне мы послушали историю этого места и всё, то, что связано с ним.
Судя по всему, можно сделать вывод, что это место, в котором чуть ли не здесь зародились христианство и иудаизм.
Очень хотелось побывать в знаменитых пещерах, но … И на том спасибо.

День нашего путешествия был четверг, впереди шабат. Значит, близко к вечеру магазины будут не работать, если хозяин их не араб. Посему, надо нам быстренько ехать домой. Петрович и я возражать не стали. Тем более, что Исаак в разговорах заинтриговал меня арабской анисовой водкой – арака.

В магазин до его закрытия мы успели. Купили всё необходимое, чтобы достойно встретить шабат (в частности «Абсолют» и пресловутый арак), и, вообще, душевно провести время.
Дома супруга Исаака по своему готовилась к выходным. В гости ждали семейную пару, тоже из науки.
Она варила борщ, и вроде бы готовила голубцы.

Вечером я попросился с Исааком на прогулку с собакой. Началась она с некоего показа того, что находиться рядом с домом. А дом стоял почти на скрытом командном пункте. Конечно не на крыше, но вплотную к нему.
Затем мы пошли в лес, который виден с балкона. У Исаака для прогулки пса за многочисленные его выгулы сложился свой маршрут. По нему мы и пошли, при этом никуда не отклоняясь.
Надо заметить, что в лесочке гуляли с питомцами не только мы.

Из примечательного во время променада отмечу такое. Лес был очень ухоженный, без какого-либо мусора. В одном месте была сооружена небольшая ванная, заполненная водой из родника. Но самое удивительное в водоёме было такое. В ней плавала золотая рыбка! Одна она была там или нет, точно сказать не могу, но сам факт.

Шабат прошёл в семейном обеде и опять же в разговорах. Распиаренный анисовый арак надо было пить разбавленным водой. После сей процедуры, он приобретал молочный вид. Я не побрезговал и выпил.
По вкусу жидкость мне напомнила микстуру от кашля, которую давала от хвори в детстве мама. Я решил упростить таинство приёма этого напитка – употреблял его «неразбавленным».
До сего момента я никогда не участвовал в шабате в семье.
Если прокомментировать, как мы его отметили, то можно сказать одним словом – «Шабат прошёл чинно и благородно!».

На следующий день Петрович и я покидали гостеприимных друзей.


Продолжение следует