Я слышу гул в ушной раковине океана,
Свернувшийся в узел у виска.
Так прошлое звучит на антресолях
Сознанья, где акустика до бедности узка.
Моими устами кто-то произносит
Слова, чья интонация грубей
Моей; и воздух их, как пыль, заносит
Внутрь лёгких — перечень судеб и идей.
Когда молчу, сгущается пространство,
И я — как город, спрятанный во мгле,
Где улицы утратили гражданство,
А площадь не доверена земле.
Не продавал любовь. Она — излишек
Тепла в системе северных широт.
Её не взвесишь, не отнесёшь к издержкам,
Не обменяешь на иной расчёт.
Я записываю это без надежды
На внешний слух, на отклик или спор,
А чтобы знать: под пеплом и одеждой
Рвёт и мечет ещё никем не названный мотор.
Пусть сердце жгли расплавленным металлом
И остужали в ледяной воде —
Оно стучит, как механизм усталый,
Но верный сбою больше, чем беде.
Ода внутреннему сбою
© Copyright: Гиоргий Цакадзе, 2026
Свидетельство о публикации №126030105726
Свидетельство о публикации №126030105726
Рецензии