Ну здравствуй снова Март, прощай Февраль

Ну вот и первый день весны —
Ещё в сугробах спят окраины,
Но тени стали холодны
И в синеве необычайны.
Стекает каплей чей-то страх,
Светлеет небо, выгнув спину.
Ещё не март в своих правах,
Но лёд уже наполовину —
Лишь тонкий почерк на стекле,
Прозрачный домысел поэта.
И всё живое на земле
Предчувствует избыток света.

И в этом гулком серебре
Береза ветки тянет к выси,
Как будто в старом словаре
Нашлись утраченные мысли.
Пускай в лесах еще бело
И ветер бьет наотмашь, резко —
Внутри рождается тепло,
Как в темной комнате — занавеска,
Что вдруг качнулась от окна,
Впуская шум и запах талый.
Ну вот и всё. Пришла весна.
И мы начнем опять сначала.

А город пьёт кофейный дым,
Спешит, не видя обновленья,
Но под асфальтом ледяным
Уже заложено движенье.
Оно в зрачках, в изгибах губ,
В привычке глубже брать дыханье,
Когда железный лязг и гул
Сменяет птичье щебетанье.
И пусть не сорван календарь,
И пусть зима еще упряма —
Весна смывает, словно гарь,
С души ненужную программу.

Но ночь вернёт седой мороз,
Стянув ручьи зеркальным пленом,
Чтоб утром блеск застывших слёз
Дразнил нас близким переменом.
Ведь этот хрупкий резонанс
Между теплом и вечной стужей —
Единственный для сердца шанс
Найти себя в замёрзшей луже,
Где в тонкой корке хрусталя,
Как в колыбели, спит начало.
Проснулась, кажется, земля.
И нам двоим — и мира мало.

Теперь ручьи, как корабли,
Меняют карту переулков,
И гул доносится земли —
Протяжный, радостный и гулкий.
Мы — капитаны без портов,
Стряхнувшие оцепенение,
Среди несказанных пластов
И птичьего столпотворения.
И каждый куст, и каждый дом,
Сменив изношенную кожу,
Заговорит о золотом,
О самом главном и похожем.

Не нужно слов. Один рывок —
И рассыпается плотина.
Весна — не дата, не листок,
А взрыв внутри, в глубинах чина,
Где под пальто, среди тревог,
Живое бьётся и клокочет.
И первый мартовский глоток
Длиннее самой долгой ночи.
Теперь — всё вдребезги. И пусть.
Мы входим в свет без опасений.
Так отступает злая грусть
Перед лицом метаморфоз весенних.

А впрочем, это лишь предлог
Для тех, кто ждал, поджавши плечи,
Чтоб вынести на солнце бок
И влезть в сомнительные речи.
Промокнет обувь, стает лоск,
И, воспевая пробужденье,
Мы купим липкий «Гематоген»
Или таблетки от давленья.
Ведь обновленье — это стресс,
Когда под звонкой капелью
В нас просыпается не бес,
А просто лень и тяга к зелью.
Но даже в этом есть резон —
Ворчать, чихать и греться чаем,
Пока великий небосклон
Нам всё заранее прощает.

И всё же, глядя в этот свет,
Где грязь мешается со сказкой,
Мы верим в истинность примет
С какой-то детской, слепой лаской.
Пусть критик скажет: «Слог не нов,
И тема — вечная банальность»,
Но между строк и между слов
Сквозит иная актуальность.
Ведь каждый год — как в первый раз,
Когда из ледяного плена
Весна выуживает нас,
Вставая прямо из колена.
И мы идем — смешны, слабы,
В весну, как в омут, без оглядки,
Стирая старые гербы
Своей затянувшейся спячки.