Лебяжьей шеей выгнута рука

Karpati Jozsef. Fine art



http://stihi.ru/2024/11/26/5456




Лебяжьей шеей выгнута рука,
И алый след от скинутых подвязок...
Ты тяжела, как золото, легка,
Как легкий пух полузабытых сказок.
Исчезло все. И только двое нас.
По хребтовине холодок, но ранний,
И я тебя, нацеливаясь, враз
Охватываю вдруг по обезьяньи.
Жеманница! Ты туфель не сняла!
Так высоки они! Как высоко взлетели!
Нет ничего.Нет берега и цели.
Лишь радостные хриплые тела
По безразличной мечутся постели.
Пускай узнает старая кровать
Двух счастий вес. Пусть принимает
милость.
Таить, молчать и до поры скрывать,
Ведь этому она не разучилась.

***

Пусть слышишь ты...
Как рассветало рано.
Тринадцатое! Значит быть беде!
И мы в плену пустяшного обмана,
Переплелись не разберешь - кто где..
-Плутовка. Драгоценная. Позор.
Как ни крути - ты выглядишь по- курьи.-
Целуемся. И вот вам разговор.
Лежим и, переругиваясь, курим.

Павел Васильев 1910- 1937г.г.

И отзвук тех времен звучит у нас.
Немного хуже. И неярко где - то...
Сегодня наша песня недопета -
Летим на Монпарнас!
Считалось, что - бальзаковские дамы!
И было нам всего- то тридцать лет...*
Мы нарушали девственный обет
И сами наносили душам шрамы.
Как рыба шла на нерест, так и мы,
Не думая, тащились под шарманку:
Марионетки, куклы, маркитанки.
Повыше ноги - каблуки прямы!
И юноши, с которыми делили
Мы ложе в неизвестности сплошной.
Нас помнят... И, конечно, не забыли
Восторг от нежной куклы заводной!

* Роман О.Де Бальзака " Тридцатилетняя женщина"


художник  Karpati Jozsef Site, современный венгерский художник.

В центре моей живописи находится Человек.
Я хочу рассказать о человеческих взаимоотношениях,
тех тонких вибрациях чувств которые не выразишь словами...


http://stihi.ru/2024/11/26/5456




К 105-летию русского поэта Павла Васильева
Нина Ландышева
Пост Андрона Кончаловского. Чтобы помнили!

К 105-летию со дня рождения русского поэта Павла Николаевича Васильева (23.12.1909 (5.01.1910)- 16.07.1937).
«…Ой и долог путь к человеку, люди,
Но страна вся в зелени — по колени травы.
Будет вам помилование, люди, будет,
Про меня ж, бедового, спойте вы…»
(П.Васильев, «Прощание с друзьями», 1935)

«…Когда я встретила Павла Васильева, он поначалу произвел на меня неприятное впечатление. Невзрачный малый, худой, скуластый, с копной белокурых вьющихся волос, с хищным разрезом зеленоватых глаз, с властным очертанием рта и капризно оттопыренной нижней губой. Был он в манерах развязен, самоуверен, много курил, щурясь на собеседников...
Но стоило ему начать читать свои стихи, как весь его облик неузнаваемо менялся, в нем словно загорался какой-то внутренний свет. Глубокий, красивого тембра голос завораживал. Читал он обычно стоя, читал только наизусть, даже только что написанные стихи, выразительно жестикулируя, и лицо его, с тонкими, трепещущими ноздрями, становилось красивым, вдохновенным, артистичным от самой природы. И это был подлинный талант, всепобеждающий, как откровение, как чудо…
Васильев любит жизнь, любит землю неистребимой любовью огромного мастера поэтической формы и мысли. Для его размаха нужен эпос, и вот — четырнадцать поэм, которые прочно вошли в историю развития советской поэзии. Васильев — гражданин, и почти во всех лирических стихах, даже в любовной лирике вдруг звучит тема гражданственности, тема поэзии его дня, стремление к познанию и оценке своего времени.
Во всем его творчестве постоянно присутствует его буйный, неудержимый темперамент. Забияка, любивший поддразнить и даже поиздеваться, он был на редкость щедрым в дружбе. Это порождало, с одной стороны, — множество друзей и поклонников, с другой — множество недругов и завистников…».
(Из книги Н.П.Кончаловской «Волшебство и трудолюбие» (1962-84))


ЛЮБИМОЙ

Слава богу,
Я пока собственность имею:
Квартиру, ботинки,
Горсть табака.
Я пока владею
Рукою твоею,
Любовью твоей
Владею пока.
И пускай попробует
Покуситься
На тебя
Мой недруг, друг
Иль сосед, -
Легче ему выкрасть
Волчат у волчицы,
Чем тебя у меня,
Мой свет, мой свет!
Ты - мое имущество,
Мое поместье,
Здесь я рассадил
Свои тополя.
Крепче всех затворов
И жестче жести
Кровью обозначено:
"Она - моя".
Жизнь моя виною,
Сердце виною,
В нем пока ведется
Все, как раньше велось,
И пускай попробуют
Идти войною
На светлую тень
Твоих волос!
Я еще нигде
Никому не говорил,
Что расстаюсь
С проклятым правом
Пить одному
Из последних сил
Губ твоих
Беспамятство
И отраву.
Спи, я рядом,
Собственная, живая,
Даже во сне мне
Не прекословь:
Собственности крылом
Тебя прикрывая,
Я оберегаю нашу любовь.
А завтра,
Когда рассвет в награду
Даст огня
И еще огня,
Мы встанем,
Скованные, грешные,
Рядом -
И пусть он сожжет
Тебя
И сожжет меня.


Павел Васильев


Уж скоро сотню лет, как эти строки,
Написаны любимой  - нам  урок.
Ведь просто, кто из нас так мог
Любить самозабвенно без мороки?

А срок отпущен небольшой,ПОЭТ!
Ведь только  двадцать семь от силы...
И эту сказку, милой , милой,
Любимой... Весь для нас ответ...

В 1936 году Васильев был репрессирован. Посмертно реабилитирован.



 ЛЮБИМОЙ

Слава богу,
Я пока собственность имею:
Квартиру, ботинки,
Горсть табака.
Я пока владею
Рукою твоею,
Любовью твоей
Владею пока.
И пускай попробует
Покуситься
На тебя
Мой недруг, друг
Иль сосед, -
Легче ему выкрасть
Волчат у волчицы,
Чем тебя у меня,
Мой свет, мой свет!
Ты - мое имущество,
Мое поместье,
Здесь я рассадил
Свои тополя.
Крепче всех затворов
И жестче жести
Кровью обозначено:
"Она - моя".
Жизнь моя виною,
Сердце виною,
В нем пока ведется
Все, как раньше велось,
И пускай попробуют
Идти войною
На светлую тень
Твоих волос!
Я еще нигде
Никому не говорил,
Что расстаюсь
С проклятым правом
Пить одному
Из последних сил
Губ твоих
Беспамятство
И отраву.
Спи, я рядом,
Собственная, живая,
Даже во сне мне
Не прекословь:
Собственности крылом
Тебя прикрывая,
Я оберегаю нашу любовь.
А завтра,
Когда рассвет в награду
Даст огня
И еще огня,
Мы встанем,
Скованные, грешные,
Рядом -
И пусть он сожжет
Тебя
И сожжет меня.


Павел Васильев


Уж скоро сотню лет, как эти строки,
Написаны любимой  - нам  урок.
Иль просто, кто из нас так мог
Любить  самозабвенно и навеки?

А срок отпущен  жизни небольшой... ПОЭТУ
Двадцать семь от силы...
И эту сказку, милой , милой,
Любимой... Весь для нас ответ...


В 1936 году Васильев был репрессирован. Посмертно реабилитирован.



 ЛЮБИМОЙ

Слава богу,
Я пока собственность имею:
Квартиру, ботинки,
Горсть табака.
Я пока владею
Рукою твоею,
Любовью твоей
Владею пока.
И пускай попробует
Покуситься
На тебя
Мой недруг, друг
Иль сосед, -
Легче ему выкрасть
Волчат у волчицы,
Чем тебя у меня,
Мой свет, мой свет!
Ты - мое имущество,
Мое поместье,
Здесь я рассадил
Свои тополя.
Крепче всех затворов
И жестче жести
Кровью обозначено:
"Она - моя".
Жизнь моя виною,
Сердце виною,
В нем пока ведется
Все, как раньше велось,
И пускай попробуют
Идти войною
На светлую тень
Твоих волос!
Я еще нигде
Никому не говорил,
Что расстаюсь
С проклятым правом
Пить одному
Из последних сил
Губ твоих
Беспамятство
И отраву.
Спи, я рядом,
Собственная, живая,
Даже во сне мне
Не прекословь:
Собственности крылом
Тебя прикрывая,
Я оберегаю нашу любовь.
А завтра,
Когда рассвет в награду
Даст огня
И еще огня,
Мы встанем,
Скованные, грешные,
Рядом -
И пусть он сожжет
Тебя
И сожжет меня.



В 1936 году Васильев был репрессирован. Посмертно реабилитирован.



 ЛЮБИМОЙ

Слава богу,
Я пока собственность имею:
Квартиру, ботинки,
Горсть табака.
Я пока владею
Рукою твоею,
Любовью твоей
Владею пока.
И пускай попробует
Покуситься
На тебя
Мой недруг, друг
Иль сосед, -
Легче ему выкрасть
Волчат у волчицы,
Чем тебя у меня,
Мой свет, мой свет!
Ты - мое имущество,
Мое поместье,
Здесь я рассадил
Свои тополя.
Крепче всех затворов
И жестче жести
Кровью обозначено:
"Она - моя".
Жизнь моя виною,
Сердце виною,
В нем пока ведется
Все, как раньше велось,
И пускай попробуют
Идти войною
На светлую тень
Твоих волос!
Я еще нигде
Никому не говорил,
Что расстаюсь
С проклятым правом
Пить одному
Из последних сил
Губ твоих
Беспамятство
И отраву.
Спи, я рядом,
Собственная, живая,
Даже во сне мне
Не прекословь:
Собственности крылом
Тебя прикрывая,
Я оберегаю нашу любовь.
А завтра,
Когда рассвет в награду
Даст огня
И еще огня,
Мы встанем,
Скованные, грешные,
Рядом -
И пусть он сожжет
Тебя
И сожжет меня.


Павел Васильев


Уж скоро сотню лет, как эти строки,
Написаны любимой  - нам  урок.
Иль просто, кто из нас так мог
Любить  самозабвенно и навеки?

А срок отпущен  жизни небольшой... ПОЭТУ
Двадцать семь от силы...
И эту сказку, милой , милой,
Любимой... Весь для нас ответ...