Запиши на полях этот воздух теперь ядовит

Запиши на полях: этот воздух теперь ядовит.
Март пришел, как палач, в ярко-белом и слишком новом.
У весны на нас был, очевидно, особый вид —
Раскроить тишину коротким и резким словом.

Мы не выжили в оттепель. Глупо и в лоб — прости.
Слишком долго держались на прочном, неверном льду.
Мы закончились с первым днем весны…
На пути
К какому-то вымышленному, чужому саду.

Смотри: по асфальту стекают остатки сна,
И небо над городом кажется слишком тесным.
Мои надежды умерли. Здравствуй, пустая весна...
Ты пахнешь озоном и чьим-то финальным жестом.

Никто не починит навигацию в этой мгле,
Никто не соберет осколки — в душевной игле.
Сердце вдребезги — ровным слоем по всей земле,
Словно мелкий щебень на пыльной чужой тропе.

И когда за окном распустятся эти цветы,
Не зови их по имени. Это просто слепой инстинкт.
Там, где раньше были — до боли — я и ты,
Март рисует пустой, немой лабиринт.

И не нужно патетики. Знаешь, мне вовсе не жаль —
Ни сожженных мостов, ни того, что мы стали немы.
Просто эта весна отливает холодную сталь,
Чтобы вскрыть наши старые, вросшие в кожу мечты.

Это не благородная грусть, не красивый жест,
Не сюжет для романа, что купят в аэропорту.
Просто боль выедает жизнь, как голодный зверь,
Оставляя лишь привкус железа и гари во рту.

Март линует пространство на «было» и «никогда»,
Солнце бьет по глазам, беззастенчиво и жестоко.
Всё, чем мы дорожили — прозрачная, злая вода,
Уходящая в землю бессмысленным серым потоком.

Я стою у черты. Впереди — суета и свет,
Только мне в этом празднике больше не выкупить долю.
Там, где был человек, остается лишь рваный след,
Заметенный колючей, весенней и белой солью.