Жизнь и Смерть

Жизнь и Смерть

В пустой и пронзительно-тихой квартире,
Где книжка раскрыта на третьей главе,
Жизнь молча сидела в растерзанном мире,
Со свежестью ветра на теплом плече.

А Смерть у окна, без косы и без рясы,
Редактор, уставший от порванных строк,
Держала молочный, с прожилкою красной,
Ребячий резец. Недожитый урок.

«Ему было восемь! — Жизнь крикнула глухо. —
Один пьяный руль — и разорвана нить!
Ты вор! Ты приходишь на детские муки,
Стирая шедевры, чтоб их схоронить!»

Смерть тихо кладет этот зуб на страницу:
«Я память оставила. Разве не в счет?»
«Не смей! Эта память — как нож под ключицу,
Агония матери дни напролет!»

«Ты лжешь им про вечность, — Смерть тихо сказала. —
Торгуешь "потом", обещая года.
Они бы любовь на века раскидали,
И чувства иссохли бы в них навсегда».

Она подняла укулеле с паркета,
Где лопнула с треском гитарная нить:
«Ты тянешь струну до предела, до света…
А звук — это право её отпустить».

Жизнь вырвала пластик с отчаяньем диким:
«Струне наплевать на твою красоту!
Мальчишка не думал стать звуком великим,
Он плавать хотел, а летит в пустоту!

Где смысл, редактор? Ответь для примера:
Тираны гниют на престолах сто лет,
А здесь — лишь отчаянье, боль и потеря!»
Смерть думала. «Да. Справедливости нет.

Мой жребий случаен. Но взвесь бесконечность:
Влюбленные знают, что времени — тьма.
Их чувства сгниют, превращаясь в беспечность,
Любовь без финала — немая тюрьма.

Они отдают свои судьбы и души,
Лишь зная, что я за спиною стою.
Любить обреченных, на море и суше —
Твой лучший шедевр в этом скорбном краю».

Жизнь горько сказала: «Твои рассужденья —
Попытка украсть мой сияющий флаг.
Но я буду лепить вопреки разрушенью!»
Смерть мягко кивнула: «Работай, мой враг».

Ушла. В тишине только шторы дрожали.
Жизнь вытерла слезы, игрушку подняв.
Вздохнула. И вышла из этой печали —
К тому, кто рождался, её не узнав.