Пасьянс

За окнами вечер.
И к окнам, подмёрзшим я снова
Устало иду.
А внизу всё в пушистом снегу.
Лежат на столе на моём, бесконечные фото Сарова,
Как карты в пасьянсе, который сложить не могу.

Лет двадцать
             почили в бозе,
                как простое мгновенье,
Снег сыпет как раньше. Я в форточку тихо курю,
Храни тебя Бог, возмужавшее в боли Терпенье,
Храни тебя Бог, мой Саров о котором пою.

Храни тебя Бог - Галатею из льда и метала,
Из грёз и из лжи, из писем, что трудно понять,
Спасибо, что в сны мои тихо, как мышь, проникала,
И плакала тихо, подсевши ко мне на кровать.

А снег всё идёт. А у времени нету преграды.
За годом – года.
Сколько их
                за закрытыми в давность дверьми
 Саров оказался значительно дальше Канады,
 Таких расстояний
                я знаю,
                что не у Земли.

 А снег всё идёт. Я чувствую – это от Бога,
 Сладкий дымок расточает по комнате «Бонд»,
 Уж горечь прошла,
                только вдруг подступает тревога,
 Когда обречённо,
                понуро
                смотрю я
                за горизонт.

 Я отошёл от окна.
 Я приблизился снова,
                к бумагам, компьютеру, книгам, альбомам, к перу,
 Лежат на столе на моём бесконечные фото Сарова,
 Как карты в пасьянсе, который сложить не могу.


Геннадий Будаев