Реставратор Давида Глава 18

Глава 18 Две полосы
Природа сказала женщине: будь прекрасной, если можешь; мудрой, если хочешь, но благоразумной ты должна быть непременно.
Пьер Бомарше
Я поднялся очень рано. Не спалось. На все переживания мой сон всегда реагировал довольно чутко, поэтому бессонница меня не удивляла. Я спустился в кухню, чтобы выпить стакан воды. Мэг уже готовила завтрак. Когда я вошел, она вздрогнула, не ожидая моего появления так рано.
- Вы сегодня рано, Пол. Завтрак еще не готов, я только встала. Но могу сварить вам кофе.
- Спасибо, Мэг. Но я не хочу пока. Только выпью воды. – Меня мучила жажда. Я убавил отопления, на улице не было еще тепло, но мне было внутренне жарко от постоянных беспокойных мыслей, - Вы не знаете, мадам Фонтейн еще дома? – я старался говорить отстраненно, но Мэг заметила мое волнение.
- Вам не следует так злить мадам Фонтейн, мистер Чапек. Она вчера очень за вас переволновалась. Она всегда любила контролировать все, - она поставила противень запекаться в духовку, - Нет. Она еще у себя в кабинете. Но она уже встала. Я относила ей чашку чая в кабинет.
- Спасибо, Мэг, - я выпил воды. И прошел в уборную комнату на первом этаже, чтобы умыть хотя бы лицо.
После я поднялся к кабинету Джессики. Дверь была не прикрыта. Но я постучался на всякий случай. Джессика стояла возле стола и с кем – то разговаривала по телефону. По ее тону было понятно, что разговор ей не приятен. Она указала мне жестом, чтобы я присаживался. Я сел на диван, посмотрев в окно. Во сколько же она встала, когда я рано встал? А она уже была собранная. И потом спит ли эта женщина вообще, знакома ли ей сладкое слово «сон» или «кровать»? Но на лице Джессики, на котором уже был нанесен макияж, не просматривалась усталость. Но Джессика была серьезна. Она закончила разговор на неприятной ноте и положила телефон, нажав сильнее, чем положено, на трубку телефона. Затем Джессика перевела свой взгляд на меня и обратилась.
- Вы встали рано, Пол? Что – то случилось, что вы решили, прийти ко мне?
Я пожал плечами, мне было неловко под ее серым взором.
- Ничего особенного не произошло, мадам Фонтейн. Я пришел по личной причине, - я замолчал, обдумывая слова.
- Так говорите? Я вас слушаю, - Джессика села в кресло, вздыхая от напряжения.
- Я пришел извиниться.
- Вот, как? – она удивленно приподняла бровь, - И за что же?
- Вчера я сказал вам не лицеприятное. Я был зол, в усталости.
- Все бывают в злости, но это не повод срывать ее на других. Но впрочем, вы не сказали ничего такого, что было бы не лицеприятным. Если вы говорите об интимности наших отношений, то, я красивая женщина. И надо быть глупой, чтобы отрицать, что я вам нравлюсь больше, чем это допустимо.
- Вы не поняли, я не жалею о сказанном, я жалею о том, какими словами и в каком тоне они были сказаны. Я был с вами груб. И не имел на это никакого права.
- Однако, сути другие слова не меняют, только эмоциональный характер.
- Простите меня, Джессика. Я постараюсь, чтобы такого больше не повторилось.
- Ваши извинения приняты, - она встала из –за стола, - Я буду ждать, что вы сдержите свое слово честного человека, - Джессика улыбнулась, - Посмотрите, хорошо ли я сегодня выгляжу? У меня важные переговоры.
Я окинул ее взглядом. На ней было шерстяное платье бордового цвета  с вырезом на груди, черный жакет, светлые чулки и черные туфли  на высоком каблуке.
- Вы выглядите великолепны.
- Не льстите мне, месье Чапек. Тогда окажите мне еще услугу. Помогите мне, пожалуйста, скрепить цепочку на шею.
- Хорошо. – я встал и прошел к ней, помогая скрепить замочек золотой цепочки на шее, убирая ее светлые локоны в строну. Джессика покачнулась, чтобы не потерять равновесие, она схватилась за стол руками. Я же обхватил ее за талию, - Что с вами?
- Голова закружилась. Это все недосып. Во – вторых, я редко завтракаю утром. Вы можете меня уже отпустить. Я уже чувствую себя лучше.
Я отпустил ее талию и зашел вперед.
- Послушайте, Джессика. Я мог бы осмотреть вас как врач. Давно у вас головокружения? – Джессика снова глубоко и печально вздохнула.
- В этом нет никакой необходимости. У меня есть свой врач, мистер Чапек. Ваша забота Давид. Не стоит на себя взваливать всего понемногу. А вот с Давидом вам нужно работать нежнее. Найдите общий язык с мальчиком. Все в ваших руках. Я вас прощаю, но желаю, чтобы ваше отсутствие только по причине усталости или злости было в последний раз. В следующий раз я не буду мягкой и понимающей. Тем более, рассмотрение нашего дела отложено на июнь. У вас есть несколько месяцев, чтобы стать для Давида отцом. В противном случае я буду настаивать в суде, что вы – просто биологический родитель, которому я выплачу отступные, и на этом закончится наше общение. Надеюсь, я объяснила предельно точно.
- Более чем.
- Я так и думала, - она улыбнулась, но последующее поморщилась от боли. Но я не стал задавать лишних вопросов.
*************
Я вынес к обеду Давида на улицу. Снег закончился. Выглянуло солнце, которое стало пригревать. Скоро весна. Давид давно не был на улице. Сначала его голова закружилась. Но организм был молод и желал солнечных лучей. Постепенно его щеки стали румянее, а в глазах появился особый блеск. Он потрогал снег, скатав из него шарики, и стал улыбаться. Хотя вначале очень не хотел идти на улицу. Но сидеть в четырех стенах всегда невозможно для здорового развития. После прогулки Давид хорошо поел и поспал часа два. Свежий воздух сработал, как я ожидал. Когда мальчик проснулся. Я сидел рядом.
- Сегодня мы попробуем с тобой две процедуры.
- Каких? – он повернул ко мне лицо, чтобы лучше меня видеть.
- Видишь металлический турник в твоей двери. Первая процедура, мы будем пробовать висеть на нем, стараясь наступить на ступни. Вторая процедура. Мы будем учиться успокоительной дыхательной гимнастики.
- А если я упаду снова?
- Ничего страшного. Жизнь не состоит только из взлетов. И чтобы взлететь, придется набить много шишек, поэтому не будем медлить.
Я помог ему одеться и взял его на руки, перенося к турнику. Давид с трудом поднял руки и схватился за стальной стержень. Движения отражались болью, но я стоял за спиной, чтобы успеть его подхватить. Но было видно, что он старается. Я провел ладонями по его мышцам на руках.
- Замечательные руки. Как у будущего спортсмена. Сильные и гибкие мышцы.
- Не шутите? – Давид хотел ко мне повернуться, но его ладони соскользнули, я едва успел его подхватить.
- Какой мне смысл тебя обманывать. Для твоего возраста, у тебя очень сильные руки, хорошее развитие. Мы должны друг другу доверять. Иначе нельзя.
Мы пробовали еще в течение часа. Пока на его лице не выступила испарина, а губы не задрожали. Давид упрямился, что хочет еще. Но я был не преклонен.
- Всего должно быть в меру. Завтра, ты узнаешь, последствия упражнений, - я хитро улыбнулся, - Мышцы дадут о себе знать, не переживай. А сейчас, будем дышать.
Я придвинул стул к его кровати, помогая расправить одеяло под ним.
- Так, теперь закрой глаза и представь себе место, где тебе было хорошо.
Мальчик закрыл, но рассмеялся.
- И вы верите в эту чепуху?
- Представь, верю. Мы часто использовали дыхательную гимнастику перед операциями. Она позволяет настроиться и успокоить нервную систему. А теперь глубокий вздох носом и выдыхаем ртом медленно, как будто спускаешь воздух из шарика, не торопясь.
Давид вздохнул и выдохнул несколько раз.
- Очень хорошо, Давид. Теперь еще раз. А потом попробуешь вечером перед сном самостоятельно. А теперь, молодой человек нужно принять ванную и хорошо пообедать. Ведь  к трем к тебе приедет педагог по языкам.
Давид поморщился.
- Ну, здесь, я тебе не помощник. Нужно так нужно. Тренировки полезны для мозга, как и для любого органа.
**********
С обеда Давид позанимался с педагогом. Он выглядел усталым. Завтра нужно уменьшить нагрузку. Слишком рано. Но и жалеть, не стоит. Когда педагог уехал, Давиду разрешалось поделать то, что он хочет. Я спустился в кухню к Мэг. На плите тушились овощи с мясом. Мэг заводила тесто для домашнего хлеба. Я решил тоже перекусить. Я сел напротив окна: из этого окна хорошо было видно приезжающие машины к поместью. Спустя минут десять к крыльцу подъехала машина Джессика. За ней следом подъехала неизвестная мне машина. Из нее вышел мужчина лет пятидесяти, блондин, в черном костюме. Мужчина был не доволен. Он что –то говорил, Джессики явно не нравилось. Как жаль, что ничего нельзя было услышать. Но их жесты говорили, что они раздражены. Я обратился к экономке.
- Мэг, посмотрите, пожалуйста, вы не знаете этого мужчину.
Экономка выглянула в окно и нахмурилась.
- Это Клиффорд.
- Клиффорд?
- Один близкий знакомый мадам Фонтейн.
За окном же разворачивалась не шуточная ссора. Видно было, что Джессика кричала. Мужчина схватил ее за запястье с силой. Было видно, что она испугалась и ей больно. Я встал и вышел на улицу. Когда я приближался, мужчина пытался затащить Джессику в свою машину. Я встал рядом.
- Что вы делаете, сэр? Мне кажется, что мадам Фонтейн против? Если вы не заметили.
Мужчина перевел свою ярость на меня.
- А кто вы такой? Чтобы распоряжаться здесь? Очередной щенок, Джессики.
- Замолчи, Клиффорд. Пол, не вмешивайся! – Джессика пыталась вырваться.
- Отпустите ее немедленно, пожалуйста, я старался говорить медленно, чтобы не вызывать новую порцию ярости.
- А то, что? – он сузил глаза. Но разжал пальцы, так что Джессика могла отойти к своей машине. Мужчина же подошел ко мне вплотную, я не отодвинулся. Нареченный Клиффорд скривил губы и плюнул мне на рубашку. Я не успел одеть верхнюю одежду.
- Тебя не учили, маленький, что не стоит вмешиваться, когда вас не просят.
Я понимал, что уже научен горьким опытом, что не стоит лезть в драку даже для защиты. Но ничего не мог с собой поделать, чувствуя, что Джессика сейчас не справится сама. Я взял мужчину за пиджак, примеряясь. Мы схватились, упав в снег. Джессики закричала. Если бы не подоспела Мэг, то все могло закончиться печальнее. Мэг вызвала полицию. Я разбил незнакомцу нос. Моя же бровь была рассечена об машину. Она могла и остаться цела, если бы правая рука меня не подвела, сводясь судорогой. Клиффорд выругался, но дожидаться полиции не стал, бросив, только, что он так все не оставит.
Я же с трудом встал, достав платок, промокнув кровь, которая разбегалась. Порез был глубоким. Мы прошли в дом. Джессика не собиралась меня жалеть.
- Зачем вы вмешались?! Я могла бы справиться сама!
- Я заметил! – ярость захлестнула и меня.
- Ах, ну, да. Одной неполноценной руки вам мало! Или вы не понимаете! Вы ничему не научились с прошлого раза!
-  А что я должен был делать? Просто смотреть, как этот человек проявляет насилие. Хорошие же у вас знакомые и встречи!
- Этот человек –мой бывший муж. И это не ваше дело, с кем я встречаюсь! Вы не имеете право выяснять отношения кулаками, месье Чапек. Доброту и героизм нужно проявлять, когда это необходимо, и вас просят!
Боль разрасталась. Я обернулся к Мэг, которая не вмешивалась в нашу ссору.
- Мэг, мне нужно виски, иголка и хлопковые нитки.
- Хорошо, месье Чапек, - экономка была испугана и была рада возможности удалиться.
Я не стал слушать крик Джессики и прошел в ванную. Но она шла попятам.
- Как вы вообще узнали? Вы что следите за мной?
Я склонился над раковиной и смыл кровь.
- Я просто беспокоился за вас. По – моему, это не запрещено. Он не смеет вас трогать. И прекратите меня отчитывать!
- Знаете, что!?
- Что?! – я повернулся к ней, - Что?
- Клиффорд мог нанести больше увечья. Вы – дурак, месье Чапек, - Джессика ушла, сказав, что не хочет пока есть.
Я же прошел в кухню, выпив немного виски. Я промочил нить в виски, прокалил иглу. Закусив деревянную палку, я стал зашивать рану над бровью. Мэг не смогла смотреть на процедуру и вышла с кухни. Сначала было адски больно. Но виски, разливаясь в теле, давали эффект обезболивания и тепла. Я уже зашил, когда приехала полиция. Они побеседовали с нами, составив протокол. Я сам пошел проводить офицеров, когда я стал заходить, ко мне бежала испуганная Мэг. А я так мечтал уйти спать, голова разболелась ужасно.
- Месье Чапек, Пол. Мадам Фонейн плохо в комнате Давида, - дыхание экономки сбилось от бега.
- Она хочет все решать сама, я могу позволить ей это, - отметил я в равнодушии.
- Вы не поняли, она упала в обморок, Давид кричал.
Я кинулся наверх, перескакивая ступеньки лестницы. Когда я влетел в комнату. Давид сжался на кровати, как мог. Джессика же лежала возле кровати без сознания. Мальчик кричал.
- Давид, успокойся, пожалуйста, это просто обморок от усталости, - я пытался его успокоить, но сам не был уверен в своей правоте, - Ты должен быть мужественен. Все будет хорошо, поверь мне. Мэг, позаботьтесь, пожалуйста, о Давиде пока. Дайте ему успокоительного чая. Пока я разбираюсь с мадам Фонтейн.
Я поднял Джессику на руки и вышел из комнаты Давида. Я решил пройти в ее комнату. Хотя ни разу там не был. Еще не стемнело, это был плюс. Я видел очертания предметов, прежде, чем отыскал включатель света. Комната Джессики была небольшая, но уютная. Мне некогда было рассматривать ее апартаменты. Главное, кровать стояла у окна, покрытая мягким клетчатым стеганным одеялом. Я положил Джессику на кровать и прошел в ванную комнату. Смочив полотенце в холодной воде под краном, я прошел опять в комнату. Я размял затылок и шею Джессики, спустил руки к груди, размял сердце, чтобы прилила кровь. Затем, обтер полотенцем ее лицо. Она застонала и открыла глаза. Ее ноги были холодными. Сбросив ее туфли, я растер их в ладонях. Джессика тяжело задышала, смотря на меня, на мою зашитую бровь.
- Пол, меня тошнит.
Я прошел снова в ванную. И взял ковш. Из него к ногам выпало волокно с двумя полосками. Мне не нужно было объяснять - что это. Я подхватил тест и вышел из ванной. У Джессики были рвотные позывы, но рвать было не чем. Она ничего не ела, скорее всего, с утра. В комнату вошла Мэг.
- Давид успокоился, - женщина была обеспокоена.
- Спасибо, Мэг. Принесите, пожалуйста, для мадам Фонтейн, для начала горячего крепкого чая и что – нибудь сладкое. Можно, темного шоколада.
Когда Мэг вышла. Джессика сказала.
- Я не хочу есть. Не стоит так беспокоиться, месье Чапек. Сейчас пройдет.
- Давно вы знаете, что беременны? – я не стал юлить.
- Что за глупости! – Джессика пыталась изобразить возмущение.
Я поднес тест к ее лицу.
- Я знаю, что это, мадам Фонтейн. Второй раз меня женщина не проведет, - я горько улыбнулся.
- Черт, не думала, что мужчины могут разбираться.
- Не все. Это мой ребенок, - это не было вопросом. Я знал на него ответ.
- Послушайте, Пол. Вы многое себе представляете, додумываете.
- Не стоит меня убеждать, что вы спали со всеми подряд, после нашей ночи! Думаю, что после мужа, у вас никого не было до меня, поэтому это не вопрос. И я уже не задаю вам: почему вы меня не поставили в известность? Я боюсь ответа на этот вопрос. Что вы намеренно делать?
- Я не хочу с вами обсуждать данный вопрос.
- Не хотите? Но придется, без желания. Это и мой ребенок!
Джессики закрыла глаза. Голова ее закружилась снова. Она вспомнила, как она не поверила тесту и пошла к их семейному врачу, который был сам удивлен не на шутку, заявив ей, что она ждет ребенка. Это не удивление, это шок.
- Пол, я не знаю, что вам сказать. Когда у меня произошел выкидыш. Я многое, что попробовала, чтобы зачать. Но безрезультатно. Я отдала куча денег психоаналитикам, чтобы услышать от них, что на депрессивном фоне я бесплодна. Я уже смирилась, пережила болезненный развод, смерть отца, куча предательств, убийство, одиночество. И вот встречаю, Пола Чапека, который не дышит к моей семье благосклонностью. Переспать один раз и забеременеть. Почему вы? – Она открыла и посмотрела на меня, - Это как злая насмешка судьбы. Что я хочу делать! Пол, мне не восемнадцать лет. Вот он долгожданный ребенок, но я не хочу связывать вас и связывать свою судьбу с вами. Я хочу, чтобы мы все оставили, как есть.
Зашла Мэг с подносом. Я взял его из ее рук и поставил себе на колени.
- Давайте, мадам Фонтейн, вы поедите, я помогу вам лечь спать, а завтра, мы составим с вами серьезный разговор. Я имею право не согласиться с вашим решением. А пока мне надо поберечь сил, чтобы поговорить с Давидом и успокоить его окончательно.