Глаза, читается в которых вся Сибирь...

Глаза, читается в которых вся Сибирь.
За жизнь столетнюю он повидал не мало.
И хоть не нажил ни счетов и не квартир,
Изба в деревне, но … советская закалка.

Ведь не сломали вовсе старика года.
Колхоз, война, потом на тракторе пол жизни.
А нынче, стало быть, уж сотая весна…
Как был он смолоду горяч и бескорыстен,

Чужой копейки сроду в руки он не взял,
Готов любому был отдать свою рубаху.
Он и поныне свой не растерял запал.
Война окончилась – носил он детям сахар.

Тогда их было беспризорников не счесть.
Он привечал в своей избе таких детишек.
Своих, увы, Бог не сподобил, уж как есть.
Так он чужим отцом стал. Проведенье свыше.

Дворовых псов кормил, живая ведь душа.
Один, как перст… среди людей хоть постоянно.
А жизнь-то – миг единый, так вот и прошла,
Увы, не пишет, жалко, тот старик романов.

А написать ведь есть о чем – герой войны,
Медаль за Курскую, за штурм Рейхстага орден.
Не получилось привести вот в дом жены…
Так его Аню, при бомбежке… Он же гордый,

Ей слово дал… к тому же, видно, однолюб.
Так и не смог он примириться с ее смертью
Герой труда, еще медаль за тяжкий труд…
Работа, дом, чужие дети… круговертью

Жизнь промелькнула как-то быстро, невзначай.
Назад оглянешься, чего там только нету.
А нынче он, да потеряшка-алабай,
Что был на улице подобран прошлым летом.