У порога тишины

Я вспомнил всё. С чего начать — не знаю.
С той хлёсткой строчки, что в груди пекла?
Жизнь без огня — холодная, пустая,
Лишь горстка пепла, сажа да зола.
А мы горели, падали, вставали,
Плели узлы из выдуманных бед.
Мы сами эту сложность рисовали,
Забыв, как прост в окне рассветный свет.

Я помню мать и старое оконце,
И ту весну, что грезилась во сне.
Мы так спешим за сединой под солнце,
Чтоб после клясть её в полночной тишине.
Куда уходит юность? Нет ответа.
Лишь ветер бьёт в закрытые врата.
Там навсегда осталось наше лето,
А здесь — в куртке внапашку — пустота.

Рвал я судьбу, как старую рубаху,
Летел на свет, не веря в чудеса.
Я шёл к мечте, не ведая о страхе,
И падал вниз, в пустые небеса.
Прости меня, за то, что гнал на ветер
Свои года, не ведая цены.
За то, что долго ждал и не заметил,
Как мы остались с жизнью сожжены.

А между тем любовь — она дышала.
Не та, что ищет выгоды в телах,
А та, что в час ночной нас утешала,
Стирая горечь в искренних словах.
Она как ртуть — блеснёт и ускользнёт,
Сожмёшь ладонь — и только холод боли.
Она внутри, она всегда живёт,
Пока ты сам не выбрался из доли.

Я одиночество познал не в шумном зале,
А там, где мысли бьются о висок.
Где руки в пустоте опору звали,
Но находили лишь сухой песок.
Мы все уходим в титрах немых лент,
Где голос за кадром спросит вдруг:
«Ну как сыграл? Поймал ли ты момент,
Пока не замер сердца мерный стук?»

А смерть? Она не бродит за плечами,
Она внутри — как тихий, верный знак.
Напоминает длинными ночами:
Танцуй сейчас, пока не скрыл нас мрак.
Люби, как будто завтра не наступит,
Балансируй на тонком полотне.
Ведь жизнь — не срок, который кто-то купит,
А уголёк, горящий в глубине.

Рвал я судьбу, как старую рубаху,
Летел на свет, не веря в чудеса.
Я шёл к мечте, не ведая о страхе,
И падал вниз, в пустые небеса.
Прости меня, за то, что гнал на ветер
Свои года, не ведая цены.
За то, что долго ждал и не заметил,
Как мы остались с жизнью сожжены.

Мы пили на дорожку, не прощаясь,
С друзьями, что ушли за горизонт.
Они живут, в улыбках возвращаясь,
Держа над нами памяти свой зонт.
А что же я? Стою у той черты,
Где нет вины, где только свет и тени.
Где в пепел превратились все мечты,
Но я стою, не преклонив колени.

Всё сбудется, когда не нужно станет.
Я просто есть. На ветке бытия.
Где Бог и враг — всё в нас, ничто не канет,
В один клубок сплелись и смерть, и я.
Не в планах смысл, а в том, чтоб быть свечой,
Гореть впотьмах, пока хватает сил.
Чтоб кто-то вслед сказал, плечом к плечу:
«Смотри, он жил. Он по-настоящему любил».