моя могила

я помню день: он не был озарён
ни громом чувств, ни чудом откровенья;
он просто жил, как дышит небосклон,
храня в себе грядущее волненье.

ты шла и мир не дрогнул, не исчез,
но стал точней, ясней и человечней;
как будто каждый жест его и вес
нашёл в тебе свой смысл вечный.

я не искал любви и не взывал,
не верил знакам, встречам и приметам;
я сердцу волю тихо отдавал
жить так, как жить положено рассветам.

но ты вошла и мысль сменила ход,
не бурно, нет, а кротко и надёжно;
любовь пришла не как внезапный взлёт,
а как закон, не принятый, но должный.

в тебе не было резкости огня,
ни властной страсти, требующей платы;
ты принимала медленно меня,
как принимает дом родные даты.

и в этом был покой, и в этом свет,
не жгущий душу — согревающий;
я понял вдруг: у счастья крика нет,
оно тихо и прощающе.

мы шли и время шло, не торопясь,
не отнимая, но соединяя;
в словах простых рождалась связь,
чуть глубже мысли, тише, чем земная.

моя любовь не требовала слов,
ей хватит взгляда, жеста, совпаденья;
как хлебу — соль, как сердцу — кров,
ей нужно было лишь немного вдохновенья.

я полюбил не образ, не мечту,
не тень желания и не отраженье;
я полюбил живую простоту
и верность дней без громкого значенья.

любовь моя не цепь и не венец,
не испытанье и не искушенье;
она, как путь, где каждый твой конец
есть продолженье, а не отреченье.

и если годы сделают свой круг,
и станут строже взгляды и движенья,
я сохраню в ладонях этот звук:
спокойный ритм взаимного биенья.

пусть мир шумит, меняется, спешит,
пусть гаснут имена, слова и роли,
любовь моя не требует вершин,
она жива в согласии и воле.

я не скажу, что без тебя я тень,
и не возьму высокие сравненья;
ты не причина жизни, но тот день,
в котором жизнь нашла своё теченье.

и если мне придётся уходить
в последний час без страха и сомненья,
я буду знать: я научился жить,
любя, храня, не требуя владенья.