диагноз

меня назвали «слишком хорошим»,
и как будто плюнули в лоб,
как будто сказали: «ты не опасен,
а значит — не тот,
а значит — не в счёт,
а значит — не нужен,
ты мягкий, ты лишний, ты скучный, простужен
наивной душой, не готовой к удару».
я стоял и кивал,
а внутри было «даром.
всё даром.
вся нежность.
вся вера.
вся боль».

я смеялся с друзьями,
я пил этот год,
как горький, но праздничный алкоголь.
фейерверки рвались,
город выл и светился,
а я был пустым,
словно кто-то выселился.
радость шла,
но не в меня,
а мимо,
как поезд,
где я не фамилия.

я пишу про тепло,
а получается мрак.
я хочу про «люблю»,
вылезает овраг.
я хочу быть живым,
а вылазит труп,
я хочу быть добром,
но получается круг
из печали, усталости, сдавленных слов,
из бессонных ночей и ненужных стихов.

я ненавижу себя.
каждый день.
без причин.
за лицо,
за плечи,
за слабый мой чин
в этом мире,
где ценят клыки и броню,
где «хороший» — диагноз,
равно «я уйду».

моё тело мне враг,
я сражаюсь с ним молча,
я считаю шаги,
подбираю осколки
мотиваций, диет, отражений в стекле,
но в итоге всё то же
живёт во мне.
я пытаюсь себя переделать, сломать,
но не знаю,
что именно нужно менять.

я тупой.
я бездарный.
я пустой.
я никто.
я не вышел ни ростом,
ни силой строк.
я смотрю на других,
у них свет в глазах,
у них почва под ногами,
у меня — лишь страх.

мои чувства, как звук на нуле,
я живу,
но как будто не весь.
я понимаю умом,
но не сердцем,
что значит «любовь»,
если в ней так тесно?
если в ней ты —
ошибка,
изъян,
перегиб,
если ты не «нужен»,
а просто привык?

я думаю:
если исчезнуть
что будет?
тишина?
облегчение?
пауза?
чудо?
я не рвусь умереть,
я устал жить так.
это разные вещи,
но одинаковый мрак.

я боюсь не дойти
до города сна,
где меня ждут друзья,
где я не вина,
не ошибка, не лишний, не «слишком простой».
я живу в напряжении,
как провод голой
душой,
что искрит от любого слова,
от любого взгляда,
от «ну, будь готовым к моему изьяну».

я пытался забыть её,
выжечь, стереть,
но она, как заноза,
осталась сидеть
между мыслью и пульсом,
между «надо» и «нет».
я живу с её именем,
как с внутренним светом,
который не греет,
а только болит.

я никто.
я во тьме.
я себе лабиринт.
я комната без окон,
без дверей,
без огня.
и самое страшное:
я ненавижу себя
с такой же силой,
с какой мог бы любить.

и если я всё ещё здесь,
это не значит «зачем».
это просто привычка
дышать между тем
и тем,
что не имеет названья.

я не иду,
меня несёт.
не вера,
не цель,
не полёт,
а инерция.
тупая.
глухая.

во мне нет искры,
которую можно раздуть.
во мне нет дна,
чтобы оттолкнуться, вдохнуть.
я не коплю боль,
я ею являюсь,
я не ищу смысла,
я им не бываю.

я не жду утра.
я не боюсь ночи.
мне одинаково пусто
во всём, что короче
и дольше,
и глубже,
и выше меня.

я не герой,
не жертва,
не тень,
я отсутствие формы,
размытая тень от теней.
мне нечего терять
и нечего беречь.

если я жив,
это не выбор,
не подвиг,
не «ещё не конец».
это просто факт,
как пыль на столе,
как шум в голове,
как отсутствие
чего-то внутри,
что можно назвать «стой и молчи».

и не будет поворота,
и не будет строки,
где всё вдруг сойдётся
и станет «почти».
нет света в конце,
нет двери,
нет трещин.

есть только
я,
которого нет,
и тьма,
что не просит
верить
и ждать.
ни смысла,
ни знака,
ни права назад.
лишь тишина,
которая
ничего
не должна.